Найти в Дзене

Поэзия солнца

Мир летних ароматов, красок, ощущений и впечатлений может увлечь за собой кого угодно, даже самого завзятого домоседа заставит выбраться на природу. Это время года не зря называют «маленькой жизнью» – так много всего происходит за эти месяцы. Чтобы точно описать это состояние гремящего всепоглощающего лета, призываем на помощь «Летний день» Бориса Пастернака.
У нас весною до зари Костры на огороде, Языческие алтари На пире плодородья. Перегорает целина И парит спозаранку, И вся земля раскалена, Как жаркая лежанка. Я за работой земляной С себя рубашку скину, И в спину мне ударит зной И обожжет, как глину. Я стану, где сильней припек, И там, глаза зажмуря, Покроюсь с головы до ног Горшечною глазурью. А ночь войдет в мой мезонин И, высунувшись в сени, Меня наполнит, как кувшин, Водою и сиренью. Она отмоет верхний слой С похолодевших стенок И даст какой-нибудь одной Из здешних уроженок. 1940, 1942

Мир летних ароматов, красок, ощущений и впечатлений может увлечь за собой кого угодно, даже самого завзятого домоседа заставит выбраться на природу. Это время года не зря называют «маленькой жизнью» – так много всего происходит за эти месяцы.

Чтобы точно описать это состояние гремящего всепоглощающего лета, призываем на помощь «Летний день» Бориса Пастернака.


У нас весною до зари

Костры на огороде,

Языческие алтари

На пире плодородья.

Перегорает целина

И парит спозаранку,

И вся земля раскалена,

Как жаркая лежанка.

Я за работой земляной

С себя рубашку скину,

И в спину мне ударит зной

И обожжет, как глину.

Я стану, где сильней припек,

И там, глаза зажмуря,

Покроюсь с головы до ног

Горшечною глазурью.

А ночь войдет в мой мезонин

И, высунувшись в сени,

Меня наполнит, как кувшин,

Водою и сиренью.

Она отмоет верхний слой

С похолодевших стенок

И даст какой-нибудь одной

Из здешних уроженок.

1940, 1942