Генераторы смысла
пространство, которому, кажется, ничего не нужно,
на самом деле нуждается сильно во
взгляде со стороны, в критерии пустоты.
И сослужить эту службу способен только ты
Бродский "Назидание"
В книге Константина Зарубина есть фрагмент об обесценивании аккумуляторов счастья. Сейчас объясню, это просто, хотя звучит мудрено. Вот смотрите, есть некие предметы, имеющие не слишком большую номинальную ценность или не имеющие ее вовсе, но они делают обладателя счастливым. Не золото-брильянты или дорогие авто, престижные и статусные сами по себе, которые можно конвертировать в эквивалентные ценности. Я о другом, вот коллекция марок, значков, календариков, фантиков или пачек импортных сигарет, у одного нашего знакомого была такая. Отлично смотрелась на специальном стенде под плексигласом, была смысловым центром комнаты, и все друзья знали, что дарить дяде Шамилю, и наверняка он бывал счастлив со своей выставкой.
Сейчас вряд ли жива еще та коллекция. Или бабушка, которая хранила пустые коробки из-под конфет, ничего ведь не стоили, но были заряжены всей радостью, с которой их дарили, принимали, открывали, всем теплом неспешных бесед за чаепитием. А однажды герой приехал к ней, открыл шкаф, где эти аккумуляторы счастья хранились и не нашел их - разрядились и были сожжены в печке. Что-то подобное произошло с книгами, сентенциозное "Книга - лучший подарок" и в советское время было не бесспорным (не всякая и не каждому), а теперь вовсе воспринимается как мем для поржать.
Однако было довольно долгое время, когда правильная книга становилась смысловым центром жизни ребенка или подростка (взрослого очень редко), мы засыпали с ней и просыпались, читали по кругу, чуть не выучивая наизусть. Герои, которых любили и ненавидели, занимали в нашем пространстве большее место, чем живые люди, при этом даже радость совместного чтения-обсуждения не становилась определяющей. Книга сама по себе была другом, наставником, возлюбленным (а чего, я свои целовала). "Повести л-ских писателей" обрушивают читателя в тот комплекс ощущений.
Было бы интересно послушать мнение об этом миллениалов, которые изначально варились в другом котле и росли в условиях: 1. абсолютной доступности носителей информации, 2. конкуренции контентов (видео, картинки, сетевые статьи и сообщения в мессенджерах). Но я совершенно уверена, что читатель/ница 40+ найдет в романе источник восторга абсолютного узнавания. И вот, после этого долгого вступления, можно уже наконец рассказать о книге.
Девушка, которая волонтерит в лето пандемии в финском книжном, получает посылку - книги умершего (нет, не от ковида и не убили, просто умер) русского. Разбирая которые, наталкивается на хронику поисков совершенно особенной книги, который он вел. Никакой библиографической редкости "Повести л-ских писателей" не представляли, всякий раз это было стандартное советское издание начала восьмидесятых. Что значит "всякий раз" и почему л-ских? Вот в этом суть, разные люди в разных союзных республиках в промежутке примерно с 84-го по 88-й получали книгу при необычных обстоятельствах, нелепо утрачивали, и всякий раз она называлась по-другому: повести латышских, литовских, львовских, ленинградских писателей. Больше того, почти всегда язык бывал не русским, а литовским, к примеру, украинским, казахским, английским. Причем дети, будучи в них не в зуб ногой, тем не менее прочитывали от корки до корки, а после большинство записывало краткий пересказ (один мальчик, он потом утонул, от руки переписал всю книгу).
Все, кто столкнулся с "ПЛП" во взрослой жизни стали полиглотами и устроили судьбу главным образом вне русскоязычного пространства. Все помнили встречу с книгой как ключевой момент жизни и жалели о ее потере даже через много лет. Состав произведений варьировался от случая к случаю, некоторые истории дублировались, но какие-то не повторялись или отличались важными деталями, например та, что об аварии на атомной электростанции в районе Припяти. И это важный момент, некоторые из текстов не только были провидческими, но и наделяли паранормальными способностями читателей.
Одновременно с началом работы Даши (да, в Финляндию ее привезли двухлетней) над материалами, вокруг книжного магазина начинает сгущаться аномальная атмосфера, в которой материализуются известные исторические фигуры (Вернадский и Коллонтай,например) и менее известная Лиза Дьяконова (салют "Посмотрите на меня" Басинского). А вовлеченных в процесс людей накрывает странными состояниями, вроде вселения в других читателей книги времени их знакомства с ней или персонажей, ну и еще всякие сложные для описания психосоматические анмалии. Такое немного "Солярис", немного "За миллиард лет до конца света", в целом довольно круто.
Хотя, как всякая вещь, которая слишком широко замахивается, а роман Зарубина и философская и политическая, и социальная фантастика, это помимо остросюжетности и
горько-соленого обаяния ретро - по итогу оставляет впечатление некоторой недокрученности. Но с ролью генератора счастья (и в некотором роде смысла) справляется. Читайте и будет вам счастье.
#современная русская литература, социальная проза, философская фантастика, Константин Зарубин, "значит нужные книги ты в детстве читал", ретро, книжное расследование, РЕШ