Из женского зала выглянул молодой и симпатичный мастер мужского пола и провозгласил: «Следующий». Я впорхнула в салон будущей райской птичкой. Зеркала, глянцевые постеры, оценивающий взгляд маникюрши, бьющее через край удивление, давно ожидаемая радость — потом, все потом. Сначала сам процесс, длительный и сладостно-томительный.
— Решились все-таки? — спросил мастер.
— Представьте себе! — Я оптимистично тряхнула отросшей чёлкой. — Цвет красно-рыжий. Длина по минимуму.
— Круто! — оценил он мою смелость.
Ещё бы! Три месяца вынашивала в себе эту идею. И столько же сомневалась, склоняясь к менее кардинальному каре в русо-ореховой цветовой гамме. Но какое там каре! Его не заметит никто! Да и цвет останется досадным недоразумением: то ли красила, то ли бальзамчиком по своим седеющим прошлась. Ноль целых ноль десятых эффекта. Какое уж тут восхищение?
Но и жить ещё сезон незаметной серой мышкой неопределённого возраста и такой же неопределённой комплекции было выше моих сил. Только представьте: мне уже место в автобусе уступили! На сколько же я выгляжу? Начальство не устаёт предупреждать о нежелательности больничных (будто я туда хожу!). Муж вместо обещанного моря склоняется к санаторию. Причём совсем не против отправить меня туда в гордом одиночестве. А раньше опоздание на час с работы вызывало ураган ревности! Да ладно муж и что возьмёшь с начальника предприятия, кишащего женщинами всех размеров, возрастов и мастей!
Но подруги... На них глядеть тошно: бледные, сутулые, озабоченные непонятно чем (секс, кстати, совсем ни при чём в их озабоченности, а причина была бы ох какой уважительной). Носят серое и просторное. Складочки, видите ли, мешают. Талия пропала. А у кого не пропала? Впрочем, похоже, и я недалеко ушла.
— Ма, ты в этих балахонах напоминаешь рыночную торговку семечками, — как-то одарила комплиментом дочь.
Я замерла с куском кекса в одной руке и чашкой латте в другой. Если самые дорогие люди снизошли до критики, то что же думают все остальные?
— Мне в них удобно, — попробовала оправдаться я, — ничего не выпирает.
— Зато видок — мрак! — упорствовало чадо. — Необъятное диво-дивное затяжного постбальзаковского возраста. Ты тётю Свету из двадцать седьмой часто видишь?
Соседка из двадцать седьмой имела куда более внушительные объёмы при тех же годах и росте, что и у меня.
— Ну, встречаемся по утрам возле подъезда, — пожала плечами, откладывая кекс на блюдце. — А что, я на неё похожа?
И потянулась за яблоком: обойтись за ужином без десерта я не могла.
— В том–то и дело, что нет, — озадачила дочь. — А хотелось бы.
— Что?! — изумилась я.
Яблоко осталось нетронутым. И умеют же некоторые опускать ниже плинтуса! Да что там плинтус! Моя самооценка опустилась до уровня подвала — на три этажа. Значит, Светка — красавица, а я диво дивное. Да ещё необъятное.
— А то! — Дочь потянула меня в прихожую. Кофе остался недопитым. — Смотри! — Она ткнула пальцем в зеркало.
А что тут смотреть? Ну, я. Ну, далеко не в самом лучшем из возможных видов. Хотя разлетаечка у меня миленькая — птицы по небесной сини, натуральный шёлк, между прочим. Уютный такой. Мягонький.
— Ты же мне сама его на Новый год подарила, — напомнила я Асе. — Дальше что?
Дочь подошла сзади и ткнула меня в бок: — Вот тут должна быть талия. — Палец пополз выше: — Тут высокая грудь. А тут...
Я вздохнула и закатила глаза, изображая равнодушие. Похоже, сегодня не мой день — любимка такой разнос устроила. Но упрямством Ася пошла как раз в родную матушку, а посему продолжила экзекуцию как ни в чём не бывало:
— ...тут волнующая линия бедра, так?
Я проигнорировала дурацкий вопрос: бедра у меня во всех отношениях выдающиеся, ничем не скроешь. Впрочем, и грудь вполне заметна. Даже под разлетайкой.
— А у тебя в этой хламиде, — торжествовал дочуркин сарказм, — вместо сексуальных песочных часов хлопушка новогодняя получается. Дёрнуть, что ли, за верёвочку и взорвать?
И потянула меня за хвост. Дальше словесной перепалки — я тоже в карман за ответом не полезла — дело не пошло. Но горечь и обида глубоко застряли между душой и телом. Нет, Ася была не виновата: злилась я на себя. А обижалась на судьбу, позволившую так опуститься. И ведь лет-то ещё — кот наплакал, впереди так много интересного: и дочкина свадьба (на которой я надеялась ох как блеснуть), и десяток отпусков, и круглый юбилей.
Нет, не все обстояло так плохо. Стоило мне застегнуть на талии ремешок, и песочные часы обозначились если не в наилучшем, то во вполне приличном виде. Да и халатик поднялся. Выгодно подчёркивая мои ещё стройные ножки. И вдруг я поняла, чего мне так не хватало в последнее время: обыкновенного человеческого (читай — мужского) восхищения. Ну не может женщина жить без восхищения, как ни крути, а не может! Чахнет, не замечает морщинки и лишние килограммы.
Прячет вышедшие в отставку достоинства под пёстрыми балахонами. И сетует на приближающуюся старость. Ну год так поноет, два. А там, глядишь, и самой противно на себя в зеркало смотреть.
Я снова подскочила к зеркалу: нет, все в порядке, жить можно. Но долго ли? Отпуск на носу, пляжный отдых, купальник. Ой, мамочки, не в парео же мне в воду лезть! А без парео я на людях и показаться не смогу.
— Надо что-то делать! Срочно!
Я набросала список собственных недостатков и задумалась: с чего начать? Ну, сменить халатик на стильный домашний костюмчик я смогу без труда — на это ни сил, ни времени не надо. Нет, я не права, как шарпеевские складки будут выглядеть под обтягивающим трикотажем? Вот именно! Со складок и начнём.
Записалась на фитнес, на массаж, на душ Шарко. Через две недели поняла, что не потяну все сразу. А так хотелось!
— А ты в санаторий прокатись, — посоветовала подруга, которой я недавно о том санатории плакалась. — Не то ноги со своей программой-максимум протянешь. Восемь часов на работе, после через весь город на фитнес, потом обратно на массаж. Килограммы сбросишь, но выглядеть сушёной воблой будешь. Тут размеренность нужна и масса свободного времени. А в санатории все твои процедуры будут под боком, времени — хоть отбавляй, и все на себя, любимую, тратить можно.
И я поехала. Думала, врёт подруга. Оказалось — правда! Рай земной носил непритязательное название «Сосны» и находился в шестидесяти километрах от дома. Муж доставил меня в санаторий на личном авто со всеми удобствами. Осмотрел номер, территорию, осведомился о режиме лечения и отдыха, подмигнул напоследок:
— Смотри, не соблазни тут кого-нибудь.
И отбыл восвояси. А я, пребывая пока в прежнем жизненном темпе, понеслась на приём к терапевту. Получила точные инструкции и график процедур. И через час пополнила нестройные ряды отдыхающих.
Через три недели коллеги оценили эффект от санатория: — Ничего себе! Ну ты даёшь! Хоть замуж отдавай! Свеженькая, стройненькая, глазки блестят.
А я цвела и пахла (купленной на распродаже в тех же «Соснах» туалетной водой). И с удовольствием разглядывала себя в попадающихся по пути зеркалах и стёклах. Что и говорить: отдых удался. Ни в чём себе не отказывая, я сбросила несколько килограммов, как-то постройнела, посвежела. Кажется, помолодела. Получила мужского восхищения вкупе со многозначительными взглядами и робкими фривольными предложениями.
Правда, муж проявил чувства сдержанно. Но меня уже несло на волнах надежды. Подумаешь, супруг! В санатории и не таких восхищали. Но то восхищение нужно было исключительно для настроения, а с этим равнодушием ещё жить и жить.
А не хотелось бы (в смысле равнодушия, муж меня более чем устраивает). Если у нас такой тяжёлый случай, почему бы не продолжить самосовершенствование?
«Я не я буду, если не покорю эту неприступную крепость!» — подумала. И решилась на крайние меры.
К естественному совершенству следовало добавить чуточку искусственного. Пара новых нарядов (очень кстати вспомнились мысли о стильном домашнем костюмчике), макияж поярче, причёска посмелее. Неужели не заметит?
Прежде чем пойти в парикмахерскую, я с сомнением посмотрела на дремлющего с газетой в руках мужа. Проснувшийся в недрах души пессимизм преподнёс на блюдечке с непонятного цвета каёмочкой, забытый анекдот о противогазе и выщипанных бровях. Я запустила в предателя гипотетической тапочкой. И направилась в салон красоты. До волшебного преображения оставались считаные часы. Ну, некоторые у меня сегодня попляшут!
Уселась в парикмахерское кресло и в предвкушении чуда закрыла глаза. Будь что будет! Пока мастер колдовал над новой причёской, я пыталась вспомнить выражение восхищения на любимом лице.
Удавалось не слишком: то глаза округлялись сверх меры, и супруг выглядел глуповато. То рот у него перекашивало не в ту сторону. То брови упирались в чёлку. Словом, нужное выражение не находилось. Позабылось, перечеркнулось новыми и старыми выражениями. Давненько мы не восхищались! Причём друг другом. Ну я-то ладно. Женщине восхищаться мужем не положено. А вот обратная сторона...
— Ву-а-ля! — торжественно возвестил мастер и повернул моё кресло к зеркалу. —Крибле-крабле-бумс! Эксперимент удался. Я чувствую себя настоящим волшебником!
— Неужели было так плохо? — жалобно спросила я, боясь увидеть себя новую и отчаянно этого желая.
Наконец решилась. Боже! Я была не я!
Незнакомая. Новая. Иная. Лучшая? Или зря я все это затеяла? А что скажет Стас? А вдруг ему не понравится? Что тогда?
— Было неплохо, а стало потрясающе, — донеслись издалека восторженные слова незнакомого мужчины. — Можно я вас сфотографирую? Собираю свои шедевры...
Ах, это же мастер. Похоже, ему самому нравится. Вот ещё один восторг в мою сторону. Нужен ли он мне? Зачем? Я позволила себя сфотографировать. Поблагодарила «волшебника». Расплатилась. Заказала в соседнем кабинете подобающий случаю макияж. А заодно маникюр.
Привыкая к новому образу, прошлась по центру города. Нет, кажется, всё в порядке. Мужчины замечают. Провожают взглядами. Некоторые даже оборачиваются вслед.
Очередное отражение в витрине напомнило о гармонии. Такую причёску следует выгуливать в соответствующем антураже.
Мне необходимо срочно купить что-нибудь яркое. Лучше зелёное. Или жёлтое. Или оранжевое. Летящее. Невероятно чувственное и соблазнительное...
С мужем мы встретились в знакомом нам с юности кафе. Стас не сразу меня узнал в яркой огненноволосой женщине, сияющей победной улыбкой.
— Ты ли это? — опешил, смутился.
— Ты сомневаешься?
Было ли его изумление восхищением или до цели ещё далеко? Шампанское показалось чересчур кислым. А мороженое...
— Знаешь что? А мы все-таки поедем на море! — заявил вдруг муж. — У меня отпуск будет через неделю. Ты свой не догуляла ещё. Махнём, а?
— Стас, какое море? — Я с досадой отодвинула от себя креманку.
— Махнём в Египет, — улыбнулся он. — Или ты предпочитаешь Турцию?
И тут я взглянула на супруга с обожанием: таких подарков он мне ещё никогда не делал! Ишь, скромник какой, сидит и ест своё мороженое, будто именно в нем сосредоточены все радости мира. На меня ноль внимания — «мавр сделал своё дело», «мавр» может ехать в свои турции-египты.
А как же восхищение? Где оно? Я же упорно шла к нему несколько месяцев. Вон и фигуру в порядок привела, и лицо. Самое время на курорте показаться. И без всяких парео! И пускай чужие мужчины восхищаются, раз свой не может.
— Если ты не против, я предпочту Египет. — С независимым видом я откинулась на спинку стула, принимая вызов. — Но для этого мне необходим шопинг.
— Не вопрос! Вот только к чему? Ты у меня и без всяких шопингов лучше всех. Да и, судя по новой шикарной блузке, ты уже успела пройтись по магазинам.
Чтобы не выглядеть полной дурой (от последнего комплимента я конкретно поплыла), я снова взялась за мороженое, переведя свой сияющий торжеством взгляд на улицу. — Ну что, идём?
— Куда? — удивился Стас. Но поднялся из-за столика первым.
— Готовиться к поездке. Что-что, а новый купальник я куплю именно сегодня. И никакого парео! Лучше шляпу в тон. Как думаешь, где все это можно купить прямо сейчас? До завтра я не доживу! Тьфу-тьфу-тьфу! Хоть и фигурально не доживать не собираюсь, но на всякий случай надо постучать по дереву — жить теперь я собираюсь долго и счастливо.