Искусствовед в Адыгее увидела признаки черкесской мелодии в известной рок-композиции южноафриканской группы

Около десяти лет назад композиция «Come with Me Now» группы KONGOS захватила музыкальные чарты мира. Она занимала 1 место в чарте Alternative Songs, 2 место в чарте Rock Songs, входила в топ-10 Canadian Hot 100. Сегодня ее перепели уже десятки исполнителей в различных вариациях. Секрет композиции не только в заводном, ритмичном мотиве в стиле роко-попа и легкости текста припева для хорового пения, но и в этнической изюминке — проигрыше в ведущей ролью гармоники.

KONGOS — южноафриканская рок-группа, состоящая из четырёх братьев: Джонни, Джесси, Дэниела и Дилана Конгос. Братья провели своё детство в ЮАР и в Великобритании. Писать музыку и выпускать альбомы начали в США.

«Come with Me Now» — самая известная песня коллектива. Сами участники группы говорят, что на ее создание сильно повлияла музыка квайто, которая описывается как смесь южноафриканского джаза, городской поп-музыки и вестерн- хауса. Однако стоит жителю Адыгеи услышать проигрыш — как он начинает привычно пританцовывать. Мелодия будто родная. Доктор искусствоведения, профессор Института искусств Адыгейского государственного университета Алла Соколова может объяснить, почему. Она уверена, что мотив можно считать адыгским. И в этом нет ничего неестественного.

— Поскольку они родом из ЮАР, они делают ставку на использование народных мотивов. Группа утверждает, что использует африканские мотивы. Однако, находясь в этой сфере, я знаю, как работают рок и поп музыканты. Они слушают очень разную музыку, причем стараются слушать музыку малых народов, в том числе и адыгов. Понравившиеся мелодии интерпретируют и используют. Этническая мелодия, которую используют в композиции Kongos, по всем параметрам — ритмическим, звуковысотным, интонационным, структурно-композиционным — напоминает кабардинскую кафу, — утверждает искусствовед.

По ее словам, танцевальные мелодии всех народов строятся по одному композиционному принципу. Там есть краткий мотив, который повторяется дважды. Это связано с антропологией человека. Так как это танец — что сделала правая рука, должна сделать левая, что сделала правая нога — повторяет левая и так далее. Вспомните, к примеру, песню «Во поле береза стояла» — каждая мелодическая ячейка дважды повторяется. Здесь тоже используется этот прием.

Почему же музыканты берут музыку малых народов?

— Они думают, что мировое сообщество понятия не имеет, откуда эта музыка и будут ассоциировать ее только с ними, — предполагает Алла Соколова. — Но мы, живя здесь и находясь в этой культуре, слышим с первых нот, откуда взята мелодия. Мы чувствуем, что это наше, родное. И этнический мотив сильно придает песне индивидуальность. Потому что сама песня не примечательна по содержанию — типичный сюжет из жизни тинейджера, который не знает, что ему делать, запутался, «дай мне руку», «пойдем со мной». Вот и все.

Ничего страшного в том, что композиторов вдохновляют уже существующие мотивы, Алла Николаевна не видит. Это было всегда и везде.

— Заимствования распространены на эстраде. То же самое делал Филипп Киркоров, Исаак Дунаевский, Юрий Саульский. Они слушают западную музыку и используют мотивы. Вспоминается знаменитый «Черный кот» Саульского, припев которой очень напоминает композицию знаменитого американского исполнителя Артура Блэйки «Are you real», написанную за шесть лет до «Черного кота», — аргументирует профессор Соколова.

Кстати, в советское время по была даже такая поговорка: «С миру по нотке — Дунаевскому орден». Ну, а в наше время — слава, народная любовь, и удовольствие от музыки, обогащенной мотивами, прошедшими сквозь время.

Валерия Врубель, пресс-служба АГУ