⁃ А зачем так громко?
⁃ Чтобы праздник.
⁃ А просто тёплого ужина не достаточно?
⁃ Нет, не достаточно. Тёплый ужин есть периодически и так.
⁃ А может, это компенсация отсутствия в их детстве?
⠀
Снова мой терапевт «раскатывает» меня в хлам. Сижу и чувствую, как холодный ужас сжимает желудок. Детство девчонок прошло в период моего запойного достиженчества. Ресурса быть с ними эмоционально не было.
⠀
Что от общения с детьми можно получать удовольствие, я даже не очень знала. Оно было, конечно. Но это было что-то другое. Когда в терапии стала появляться потребность другого качества общения, я стала видеть ту ужасную «черную дыру», в которой жили мои дети.
⠀
С каждым годом терапии я все больше вижу, сколько не додала. 10 лет терапии ушло на то, чтобы нарастить способность к эмоциональной близости с того нуля, который мне достался от родителей, и теперь неизвестно, сколько лет отгоревывания этой потери их детства. Нашего совместного с ними детства.
⠀
Именно из-за этого горевания нужно «увеличивать» звук «праздника», чтобы его слышать и немного «выдохнуть» от этой грусти.
⠀
К этой истории добавляется грусть о собственном «ледяном» детстве, где чтобы заметили, нужно было быть лучшей. И все равно не очень замечали. И снова ставились задачи уровня: выше гор могут быть только горы.
⠀
Я слушаю внутри себя эту грусть. Это уже не кровоточащая рана. Она уже залеченная терапией и вот вот превратится в рубец. Ну или не «вот-вот»). Но она уже не раздирающая и не уничтожающая.
⠀
Мои клиенты и те, кто меня читает, часто фантазируют про какую-то мою идеальность и, кажется, бесконечную счастливость. Один мой близкий человек сказал недавно: «когда я тебя встретил, мне показалось, что ты такая ровная и такая ресурсная». А потом мои слова про много лет терапии дали ему ощущение, что я не расстраиваюсь и не ранюсь, как другие люди.
⠀
Но это, конечно, не так. Терапия снимает «грубые» защиты, делает нас уязвимее и чувствительнее. Учит выдерживать уязвимость, а только так можно проживать близость. Я тонко чувствую уколы, эмоциональные интонации и чувства тех, кто рядом. Соответственно, и обжигают они активнее.
⠀
Вместо брезентового комбинезона теперь тонкий слой кожи. Любое прикосновение чувствительно. Другой вопрос, что людей, которые лупят, не видя уязвимости, я поудаляла из окружения. Не готова наращивать броню ради того, кто в танке. Завершаю без раздумий истории, в которых нет бережности.
⠀
Думала весь полёт, как описать то, что появилось, благодаря терапии. Знаете, я хорошо помню, как меня лет в 5-6 привозили к бабушке на выходные. Я просыпалась в 9 утра в очень светлой комнате с кипельно белыми стенами.
⠀
Стеной между спальней и кухней была печь и было слышно, как трещат дрова, и пахло свежим хлебом из этой самой печи, который уже «отдыхал» под вышитым полотенцем.
⠀
Я очень мало что могла нормально есть кроме кукурузной каши, которой в продаже не было, и бабушка где-то добывала зерна кормовой кукурузы, дробила ее как-то и потом просеивала, и варила эту кашу.
⠀
Вот это чувство, что тебя любят, ждут, что для тебя кто-то устроил столько возни с этой кашей….. оно было редким гостем в моей жизни. Когда спокойно и хорошо. Ощущение, что ты достаточно хорошая уже, чтобы тебя любили. Оно поселилось где-то в груди и выпихнуло большую часть тревоги, ожидания чего-то плохого, страха потери.
⠀
То, что должно было быть само по себе, но сломалось из-за ранней оставленности матерью. Месяцев в 6 моих она уехала работать в другой город, оставив меня бабушке. Когда я читала в теории, что такая потеря проживается младенцем как смерть и дальше идёт этап горевания, оно казалось чем-то невероятным.
⠀
Но потом я вспомнила, как оставила на 5 дней шестимесячную Лину, чтобы найти няню и выйти на работу, и приехав через 4 дня, обнаружила, что она меня не узнаёт. Даже не зная ещё о том, что натворила, я помню этот ужас в теле при виде ее рассматривающего, не узнающего взгляда.
Родительский сценарий отыгрался как по нотам. Даже возраст травмы. Не знаю, когда смогу «зарубцевать» эту рану у себя и у неё. Сейчас больше всего боюсь, что Лина повторит тоже самое с Соней.
⠀
Периодически взрываюсь от тревоги, потом беру себя в руки и стараюсь принять, что это уже их путь. Что они должны его пройти сами и я точно за них не смогу.
⠀
Было много лет моего желания третьего ребёнка с мечтой прожить идеальное материнство. Каждый раз интерпретация моего терапевта выключала импульс. Сейчас во мне живет желание отогреть детей, которые есть. Поймать последние моменты детства Вари. Помочь Лине встать на ноги.
⠀
Все это не просто, но если бы появился ребёнок, на это точно не было бы сил и ресурса. Я принимаю, что у меня нет «полноценных рук» для того, чтобы обнимать их столько, сколько им нужно, и уже никогда не будет.
⠀
Есть силы слушать, слышать, поддерживать, останавливаться, когда хочется разнести все и забить. У меня нет рук, чтобы крепко обнять, но есть терпение выдерживать «проверки» на прочность, поддерживать очень странные выборы и смотреть любящими глазами и повторять: «я люблю тебя ребёнок. Как бы не взрывалась в моменте, как не сходила с ума от страха, люблю тебя от земли до неба».
⠀
Очень важно принять свои ограничения и не пытаться дать то, чего у вас нет. Нам дали наши родители столько, сколько дали, и большего у нас нет. В терапии ресурса отдавать становится больше, но это медленные, очень мучительные изменения.
⠀
Чем раньше вы примите себя, тем больше сможете отогреть своих близких.
Пусть лето будет теплым.
Ваша Елена Будаева.