Сегодня День рождения Андрея Козловского. Постоянные читатели Бард-Дзен уже к этому делу подготовлены – вчера в Летних песнях Андрей пел про Техас, жару, музыкантов, собак и неведомую Эрику. Но вот что касается непосредственно деньрожденческого текста?.. Не буду. Год назад в этот самый день на канале был опубликован большой и серьезный текст об Андрее. Называлась статья Слава Богу, он еще жив во мне… День рождения Андрея Козловского И, говоря серьезно, ничего особенно важного к этому действительно серьезному тексту я добавить не могу. Да и не хочу. Ткните на синие буковки названия и прочтите сами. Или перечтите, если читали в прошлом году, текст того стоит, да и песни в сегодняшней публикации не повторяют песен из прошлогодней – тут уж я постарался.
А что сегодня? А просто напоминание, поздравление и, становящийся уже традиционным на Бард-Дзен в таких случаях ТЕКСТ-КОНЦЕРТ.
Единственная сложность сегодняшнего текста в том, что очень сложно выбрать для него песни. Андрей – действительно автор культовый, причем, и для любителей классической авторской песни, пришедших в нее в 70-е, и для поклонников авторской песни современной. И у тех, и у других в творчестве Козловского есть свои любимые песни, порой разительно не похожие друг на друга. Иной раз кажется, что написаны они совершенно не похожими авторами, но это – феномен творчества Козловского, и следствие его очень резкого принципиального изменения в конце 90-х. Именно поэтому я решил сегодняшний текст-концерт построить так, чтобы хоть понемногу, но досталось всем, чтобы из-за сегодняшнего именинного песенного стола никто бы не выбрался голодным. Будут и старые любимые песни, и те, что резко поменяли и жизнь, и само творчество Андрея, сделав его лидером блюзового бардовского направления.
На подобных мероприятиях или просто застольях есть традиция – начинать вспоминать именинника едва не с пеленок. Так глубоко в историю творчества Андрея я нырять не стану, не будет сегодня ни Карасика, ни Застольной-студенческой, но вот мимо самой-самой для меня дорогой из старых его песен я пройти не смогу, да и захочу едва ли.
Эта песня оказалась мостиком между разными этапами песенной жизни Козловского, ее на удивление нежно любят и совсем молодые почитатели нашей песни, и, понятное дело, приверженцы классической бардовской традиции, которые считают сегодняшние песни Андрея, растерявшими глубину и серьезность поэзии. Ничего его сегодняшняя песня не растеряла, а то, что в подаче появилось чуть больше хулиганства, громкой музыки и какого-то, раньше за ним не водившегося песенного театра – это нормально, это – сегодняшний песенный язык, и на нем тоже можно разговаривать о самом главном.
Вот в этом месте хочется чуть-чуть сказать о том, как и с кем сегодня Андрей предпочитает играть. Во вчерашнем тексте об Эрике я уже чуть-чуть прошелся по Шаровому квадрату – самому излюбленному его песенному формату. Это именно формат, а не группа. В группе предполагается какой-то постоянный состав, а Шаровой квадрат часто собирается из тех, кто оказался рядом. В прошлом году на первой детско-молодежной Грушинке я видел совершенно нереальный состав этой команды, человек 15, в который с огромным воодушевлением вошли и Сурина, и Андрей Шепелев, и Вовка Кожекин. Но любовь Андрея к игре с музыкантами, умеющими без репетиций, или на шару играть все, что звучит – это давняя любовь. Тут важно только, чтобы музыканты были хорошими. А то, что даже очень хороший музыкант может когда-то и налажать – это входит в правила Шаровой игры. Известно же – кто не лажал, тот не лабал! Больше того, иной раз и сам Андрей подсовывает коллегам по ходу какие-то совершенно диссонансные, казалось бы, вовсе не из этой песни аккорды. Это – свой специальный юмор музыкантов, конечно. Его и зрители считывают и понимают с удовольствием. А то, что песня – откровенная пародия или стилизация, так это только шарма этой тонкой игре придает.
Что до меня, я большой любитель старого Козловского. Но это – в душе, а вот в качестве редактора канала Бард-Дзен я не просто обязан, я еще и умею любить и ценить и сегодняшнее его творчество тоже. Поэтому, так вот сегодня и пойдем – растворимся и нежности под старое-любимое, и постараемся вслушаться и найти это же самое в новых его песнях. Благо, у кого-кого, а у Козловского записей в свободном доступе сколько хочешь. Итак, растворяемся в нежности – простенькая, очень древняя песенка, но, Господи, какая это потрясающе талантливая простота!
Это в 80-е, да и в 90-е тоже пели практически все. Ну а чего не петь – ни вокальной, ни гитарной особой техники Рыбак Козловского не требует, а нежностью при этом переполнен до краев. А если очень захочется, то и глубокой философии тут можно наискать сколько пожелается. И довольно странно, когда в песнях из сегодняшнего уже Козловского некоторые люди этого не находят. Неужели блюзовая гармония мешает услышать ту же самую простую нежность, которая никуда не девалась, только как бы переоделась. Но ведь и переоделась-то не до неузнаваемости, не кардинально. И блюзовые любимые аккорды Козловского звучат вполне по-бардовски, если не придираться.
А вот его знаменитая Акула, хотя и звучит даже более блюзово, почему-то устраивает всех. Видимо, это связано с тем, что Акула возникла как раз накануне перехода Андрея из одной ипостаси в другую, и песня успела полюбиться любителям традиции, поскольку была одна, без большого блюзового окружения. Она появилась не в ряду, не в цикле, и оказалась уникальной. Не похожей на то, что писал и пел Андрей до нее, но все равно на все 100 своей, родной. Я и сам играл ее много-много лет, да еще и переделав ее под себя основательно – в другой тональности, в другом темпе, с более джазовыми аккордами. Как-то на Гринландии вечерком сыграл свой вариант ему, он усмехнулся и сказал, что это уже не его, а моя песня, но в принципе интересно.
Акула звучит в прошлогодней статье, на которую тут есть ссылка в начале, здесь я ее повторять не буду, но по мной же заданному правилу в этом месте требуется поиграть что-то из старенького и любимого. И я нашел такое. Как раз, чтобы раствориться в нежности. Красивая, да что там, просто потрясающая песня из трассового еще его цикла.
Вот чем никогда Козловский не блистал, так это острым жарким юмором в песне. Мне могут попенять – дескать, а На подводной лодочке! Или уже прозвучавшая сегодня Очки-Тапочки. Ну да, есть пара-тройка веселых, но не сказать, чтобы реально смешных песен. Андрей – лирик, конечно, и юмор – не его конек. Тем неожиданнее было в 90-е появление его Полковника разведки. Не скажу, что это в числе любимых песен, но как пример того, что редко-редко, но посмеяться в стихах Андрей может. А какой концерт вовсе уж без смешных песен! Даже если это всего лишь текст-концерт!
Кстати, в разговоре, а не в песне Андрей скор на шутку, и даже не всегда на добрую и безобидную. Это у него никогда не застревало. Да и его концертные байки тоже частенько весьма веселы, даже если предваряют очень лирическую песню. Кстати, уже давненько от него на концерте можно услышать, дескать – смешные люди, они просят меня, Андрей, ну порадуй ты нас, спой, например, Белого облака серая тень. И смеется, как будто не понимает, как можно быть раду старой любимой грустной песне. Но мне кажется, притворяется. Все он понимает, и сам бывает рад иногда попеть именно такую свою лирику. В следующем ролике как раз такая ситуация – он рассказывает забавные истории из жизни и тут же поет пронзительнейшую старую песню. И никаких противоречий в этом нет.
Ну, собственно, меню праздничного песенного застолья я почти исчерпал. Надеюсь, я действительно сумел потрафить любителям всех разновидностей творчества Андрея Козловского. На финал у меня припасена современная его песня, но именно о главном. Однако до того я просто не могу не поиграть казалось бы заезженную до дыр песню, написанную в кураже творческой дружбы, и ставшую в последствии песней-посвящением ушедшему другу. Я имею в виду шумную и даже хулиганскую песенку Поехали, Дункель. Ведь уже 20 лет нет с нами Андрея Баранова, с которым Козловский несколько лет играл вместе, и рассказывает Андрей Владимирович об Андрее Владимировиче весело и легко, и песенка веселая и легкая, но, честно говоря, с трудом в это веселье верится. Андрей Баранов остается его лучшим другом и сейчас. Козловский про это не скажет, а если услышит, возможно посмеется или отшутится. И не стоит с ним на эти темы говорить. На эти темы с Андреем можно разве что помолчать.
Я вот думаю иногда, что Андрей, когда решил резко и кардинально поменяться, он придумал сам себя нового. Этакого циничного, грубоватого, резкого, очень ироничного. И вот эта песня про Старое Старье – она ведь и об этом тоже. Вот только «человека с брезентовым рюкзаком» из собственной души так легко на свалку не отнесешь. Хотя текст песни Гори гора писал не он, а Виталий Калашников. Но этот человек с рюкзаком, он и по сей день дает о себе знать, напоминает и частенько подкидывает строки, которые вроде бы уже и не к лицу человеку с модным чемоданом. И это хорошо. Это значит, что Андрей Козловский не отнес на свалку своего «человека с брезентовым рюкзаком» и, скорее всего, и не отнесет. А это, в свою очередь, значит, что хороших, умных и даже нежных песен у Андрея будет еще много.