Статья будет интересна прежде всего специалистам. Хочу поделиться наблюдением из практики. Без обобщения, но с некоторыми выводами и размышлениями.
Сопротивление терапии у разных людей с разной структурной организацией личности переживается по-разному. У пограничных пациентов - с чувством вины, у нарциссических - с чувством стыда. Но и у тех и у других круг стыд-вина - одно из центральных переживаний личности в разных сферах жизни, в том числе, в терапии, как условном срезе жизни человека.
нтка, была замужем, есть ребенок. Разведена. Пришла в терапию с невозможностью понять кто она, куда двигаться, чего хотеть. Оказалось, интроекты родителей ощущаются как поглощающие, запрещающие, критикующие. И себя, в своем же внутреннем пространстве, пациентка не видит, что и показал проективный тест, который вызвал невероятное страдание и стал инсайтом пациентки.
Ей было предложено обозначить свое внутреннее пространство и определить место отца, матери и себя самой. Каково же было удивление самой пациентки, когда изобразив круг (внутреннее пространство) она разделила его пополам и с ужасом и болью не нашла там место для себя, никакого, даже рядом.
В терапии возникали сложности при любых конкретизирующих вопросах: Чего хочется? Не знаю; Как хочется? Не знаю; С кем хочется? Не знаю. Куда хочется? Не знаю. При этом ответы в контрпереносе сопровождались неявной агрессией, раздражением и ощущением тупика, ощущалась тяжелая ноша ответственности за счастье, изменения, поиск выхода и переживались как злость и бессилие. Осознавание себя - нечеткое, расплывчатое. Поведенческий сценарий - защитный, избегающий.
Интересно, что опознавание разных аффектов переживания сопротивления пограничного пациента и нарциссического , стало возможным именно вследствие того, что проходили консультации параллельно двух клиентов с ярко выраженной нарциссической частью и пограничной.
В терапии с нарциссическими пациентами было много демонстративной уверенности, похвалы, удовольствия. Была и растерянность, но эта растерянность переживалась иначе, чем в первом случае. Она переживалась как факт, но с нарциссической защитой “Да, так. И что”.
Это происходило, если удавалось клиенту увидеть собственное переживание, без опознавания чувства. И тоже много сопротивления изменениям, но другого рода. Это ощущалось как сопротивление ледокола, уверенно рассекающего лед жизненных проблем И кто скажет ледоколу, что он идет в неверном направлении? Кто устоит перед его мощью, уверенностью и натиском? К тому же, с нарциссическими пациентами на начальных этапах терапии техника конфронтации не конструктивна. Можно только уступать, уклончиво соглашаясь с тем, что может быть, когда нибудь, если ледокол захочет, можно будет сменить направление. Но эгосинтонное переживание собственной правильности и непогрешимости, неизвестно через какое время сделает это допущение возможным, если и сделает вообще.
То есть. У пограничного пациента в фундаменте мнимая безысходность, невозможность выбрать действие, и по факту упорное нежелание что-то менять - сопровождается чувством вины. За то, что он такой, за то, что “не может” стать другим, за то, что обстоятельства “такие”. К нему добавляется появляющееся чувство вины за выбор аналитика, который не может помочь. Стыд не осознается и проективно передается аналитику.
У нарциссического пациента вины нет. Он уверенно двигается в туман, избегая четкого планирования и целеполагания, предполагая, что все сложится правильно само собой, потому что есть уверенность и настойчивость. Нарциссический пациент плотно задраил все люки и кроме того, что сам говорит о себе (а говорит он крайне мало и картинка явно плоская, без обратной, неприглядной стороны), вся остальная теоретическая часть терапии, включая гипотезы, интервенции, предположения, перлюстрируется жестко и безапелляционно. “Не помню детства”, “проблем не было”, “родители? ну, нормальные, как у всех, может что-то и было, не помню”. И в терапии получается, что пациент тоже стоит на месте, сопротивляясь изменениям, при внешнем активном действии в одному ему известном направлении. Стыд маскируется агрессией. Вина не опознается, а проективно передается аналитику.
Замкнутый круг вина-стыд был отмечен многими авторами, которые дают следующие объяснения. Появляется инстинктивный импульс, который приводит к чувству вины и подавлению; пассивность и бездействие приводит к чувству неполноценности и стыда; что, в свою очередь побуждает к действию (отыгрыванию вовне) и, как следствие, снова приводит к вине.
Замкнутый круг вина-стыд в современной теории объясняется несколько иначе и связывается с развитием. Нарциссические явления представляют собой движение от нарциссизма Я (я - совершенный) к объектному нарциссизму (я - лучший среди..) и обратно. Движение от нарциссизма Я к объектному нарциссизму сопровождается стыдом, в то время как движение в обратном направлении приводит к осознанию вреда, причиненного в состоянии объектного нарциссизма, и последующему чувству вины.
В отношениях ребенок-родитель каждое позитивное действие ребенка, провозглашающее «Я отдельный … Я другой» приводит к родительской боли, депрессии и чувству обиды. Внутреннее значение индивидуации (процесса формирования самости) имеет две отличительные характеристики.
Первая: отстаивание своих прав ребенком - есть нападение на родителей, и последующая потеря любви, одобрения и благополучия переживается как наказание.
Вторая, (внутренний) родительский образ ребенка не адекватен ребенку реальному. Например, у пограничной пациентки без устали работающие родители, ни минуты не сидящие на месте (это внутренний образ родителей). Никак не соответствуют ребенку (естественному, со своими интересами исследовательского, творческого характера) “пассивному”, “лентяю”, “бездарю” и “бестолочи”, который “еще наплачется из-за своего характера”. В этом случае обе версии ребенка - спонтанная и бестолочь - не будут соответствовать трудоголикам-родителям.
Характеристики несоответствия окрашивают все существования ребенка. В последующей жизни человек будет переполнен чувствами вины или несостоятельности. Понимание стыда будет переживаться как «тревога, возникающая из-за невозможности соответствовать интернализованным родительским идеалам и бессознательного страха наказания».
В обоих случаях, аналитику важно не оказаться “требующим” родителям, чтобы не повторить историю наказания-избегания, взамен на предложение “подходящей версии ребенка” в терапии.
Автор: Тепцова Талия
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru