Этот случай произошел еще до эпохи GPS. Был праздничный салют на 9 Мая, который по традиции нашего города происходил в центре. Центр Казани представлял собой старый дореволюционный город. С трущобами, узкими переулками, построенный по плану «палкой по земле». После того как салют закончился, все устремились по домам. Центр встал в огромную пробку. Стою, значит, в пробке, не двигаюсь вообще. Компания в машине уже хорошо отметила, а я-то нет. Быстрее бы домой и рюмку чая. Как хорошо было бы знать эти переулки или поводыря бы мне, ведь дворами я бы всех обманул, подумал я, и тут, узнав мои мытарства, боженька сжалился и дал мне самаритянина, который знал все местные улочки. Стоящая впереди машина резко вывернула на встречку и ушла в арку двора. Я за ней. За мной еще одна машина. Добрый «Сусанин», проезжая дворы насквозь на приличной скорости, иногда выезжая к пробке и опять ныряя в проулки, вел нас — уже 6 машин — к светлому будущему. Видно было, что «поводырь» вырос в центре, что только укрепляло мою уверенность. Мы еще несколько раз выезжали на главную дорогу, где стояли утомленные пробкой, и подбирали еще участников побега.
Ехал он залихватски, я еле за ним поспевал. Дворы темные, узкие, летел я, как мотылек, за светом красных фар моего «спасителя». Потом он резко останавливается, выходит из машины. Бросает взгляд на наш «свадебный» кортеж из десятка машин. Ставит свою «ласточку» на сигнализацию и заходит к себе домой. Такого разочарования я никогда не испытывал.
Пришлось еще постоять, пока попутчики за мной грустно стали пятиться задним ходом, кое-как разворачиваться и искать дорогу к цивилизации. Компания моя вышла и отправилась по домам пешком. А я ждал, потому что было стыдно смотреть в глаза таким же неудачникам, как я. Выбрался наконец из дворов на центральную улицу. Пробки уже не было, я ехал один. Трезвый и злой.
А. М. Ахатов, Казань
Наш общий знакомый славился тем, что разговаривал матом. Нет, не противным и ужасным сквернословием, а тем самым мелодичным задорным словцом (и не одним), которое иногда бывало настолько в тему, что неизменно вызывало приступы смеха у каждого, кто оказывался рядом. И знакомый этот ездил на ВАЗ-2104. Он любил совершать сумасбродные вещи вроде путешествия за рулем в чащу леса за грибами с удалением километров на пять. Или «накопать торфа» на дальнем болоте с последствиями вроде тотально усаженной на брюхо машины. Его полнейший антипод, Сергей Иванович, жил в другом конце поселка и был классическим советским инженером. Ни единого матерного слова от него никто и никогда не слышал, в личном пользовании имелась «Нива», и вел он совершенно домашний образ жизни. Но тут случилась гроза. Ливень не прекращался несколько часов, и к утру следующего дня стало понятно, что любитель вазовской «классики» не появился по месту своего проживания. Поселок поднялся на ноги и начал прочесывать близлежащие окрестности. Ни следа. Подключились пожарные, та же история. В общей суматохе никто не заметил, как Сергей Иванович кому-то позвонил и спустя некоторое время перед его домом вырос потрепанный, но бодрый ГАЗ-66. Когда-то армейский, а нынче списанный гражданский грузовик ждал звездного часа, и вот, обнаружив некоторые намеки на следы от шин, уходящие в сторону тайги, местные жители его обеспечили. Сергей забрался в грузовик и вместе с его владельцем и парой активистов двинулся на поиски «шоумена». То, что происходило дальше, передавалось со смехом из уст в уста, наверное, целый год. После двух часов плутаний по лесу и общего напряжения поисковиков они обнаружили засаженный по самую крышу вазовский универсал и перепуганного матершинника, который как выяснилось, потерялся, ибо пытался выбраться уже в ночи. Он встретил спасителей со слезами, не проронив ни единого матерного слова. Сергей Иванович выдернул машину и победно дотащил ее, как брелок, до поселка. А после с радостным облегчением крикнул на всю округу: «Эх,... твою мать!» — прыгнул обратно в ГАЗ-66 и уехал за грибами в тайгу.
Н. Куликов, Красноярскфер