В плену сделал он два вылета, но, по его словам, ни в кого не стрелял, в облака уходил, и все. Потом после войны он полгода проходил проверку. На летной работе его не восстановили, и получал он самую минимальную пенсию, как бывший в плену.
24-я ПОБЕДА НИКОЛАЯ КИТАЕВА
ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 июля 1943 г. (Спецкорр. ТАСС). В ранний предрассветный час большая группа немецких самолетов появилась над расположением нашего аэродрома. Но неожиданного нападения у гитлеровцев не получилось. К моменту, когда их самолеты подходили к цели, в воздух поднялись советские истребители, в числе которых была машина Героя Советского Союза гвардии капитана Николая Китаева. Завязался воздушный бой, в котором Китаев сбил «Хейнкель-111» и сжег «Мессершмитт-109».
После первой неудачной . атаки немцы вскоре опять прилетели к аэродрому, и снова в воздухе завязалась жестокая схватка. После пятиминутного боя Китаев сбил еще один «Мессершмитт-109».
Это — 24-я победа Героя Советского Союза гвардии капитана Китаева.
Что известно из официальных источников относительно обстоятельств пленения Николая Китаева.
Его боевой путь трагически прервался в одном из июльских вылетов. В паре с гвардии майором А. Шваревым он вылетел на рекогносцировку войск противника в районе Тернополя. На обратном пути, неподалеку от линии фронта, они сделали штурмовой заход на неприятельскую колонну. При этом самолет Китаева был подбит шальным снарядом. Китаев совершил вынужденную посадку, не выпуская шасси, но при посадке потерял сознание и попал в плен.
Вместе с Девятаевым М. П. был участником группы советских лётчиков пытавшихся совершить побег с помощью подкопа из концентрационного лагеря «Новой Кенигсберг» с последующим угоном немецкого военно-транспортного самолёта с ближайшего учебного аэродрома.
В плену он не потерял присутствия духа, с честью вынес все его тяготы и в 1945 г. был освобожден советскими солдатами.
Однако, со временем стали известны некоторые подробности судьбы Николая Китаева
А озвучил эти подробности бывший друг и сослуживец:
"К лету 1944 года Китаев уже был Героем Советского Союза, имел более 30 сбитых, командовал 40 м ГИАП, в котором я был штурманом полка. Летом 1944 го он уехал в отпуск. В это время мой полк перебазировали в Сбарож на Западной Украине. Полевой аэродром Сбарож находился на возвышенности. Из отпуска он приехал прямо туда. Мы переночевали. Утром я его ввел в курс дела. Над аэродромом висела облачность, полетов не было. Я рассказал Китаеву, что рядом есть спиртовой завод. Говорит, поехали туда. Я сначала не соглашался, но он уговорил, мол, поедем, посмотрим. Приехали. Там нам по 100 грамм дали. Я пригубил и поставил. Говорю: "Не могу пить перед полетом". Он выпил. Приехали на командный пункт. Немножко облачность поднялась. "Полетим, – говорит он. – Надо доложить командиру дивизии, что я прибыл". Я говорю: "Николай, какая необходимость сейчас лететь? До штаба всего километров 15". А до линии фронта километров 20 – 25. "Нет, полетим, я ему доложу", – возражает Китаев. Взлетели. Несмотря на облачность, видимость отличная. Летим под облаками. Слева полевой аэродром, на котором сидит командир дивизии, справа линия фронта. Что то горит, дым идет, упирается в облака. Китаев говорит: "Пойдем, покажешь мне линию фронта". Я соглашаюсь, разворачиваюсь. Я иду ведущим, он ведомым, прошлись по линии фронта. Он предлагает: "Давай штурманем". Я возражаю: "Какой смысл? 200 метров высота". – "Нет, пойдем". Думаю: "Твою мать, неразумно". Но поскольку он командир полка, Герой, еще скажет, что сдрейфил, решаю: "Черт с тобой, пойдем". Начинаем штурмовать. Очередь дал. Все в дыму, ничего не видно. Разворачиваемся. Из дыма вышли, я ему: "Коля, ты где?" Он говорит: "Я на первом развороте". Все ясно. Второй заход делаем, я первым, он за мной идет. "Коля, ты где?" – "Я на втором развороте". Все ясно. Третий заход. "Коля, ты как?" Молчок. Говорю: "Коля, где ты есть? Я тебя не вижу, отзовись!" Виражу над этим местом, но уже не стреляю. Крутился, крутился, не отвечает. Я лечу на аэродром, где должны были сесть. Спрашиваю: "Садился Китаев?" – "Нет". Лечу к себе на аэродром, спрашиваю: "Садился Китаев?" – "Нет". Я опять на линию фронта. Нигде его нет. У меня уже горючее на исходе. Сел.
А Китаев тогда был знаменит на фронте, сам командующий воздушной армии Красовский его лично знал. И вот наутро к нам прилетает начальник политотдела. Сразу на меня: "О, ядрена мать, ты трус, ты его подставил, ты сдрейфил и бросил его". У меня от возмущения рука сама поднялась, и я ему съездил по морде. К нам подбежали, разняли, но он молодец, не пожаловался. Когда страсти улеглись, я ему рассказал, как все было. Он говорит: "Машину мне!" Берет техника самолета Китаева, еще нескольких человек и едет на передний край. Вернулись они под вечер, мы уже ужинали. Заходит в столовую, в комнату руководящего состава. Подходит ко мне: "Саша, ты меня извини! Как вы там хорошо штурмовали, вся пехота вам аплодирует. Мне сказали, что его сбили из танка, и он сел у противника".
После войны, я уже был на втором или третьем курсе академии, бывший командующий Второй воздушной армии, тогда начальник академии, Красовский собрал руководящий состав, всех ветеранов. Мы сидим, он делает доклад, и тут вдруг открывается дверь и заходит Китаев – в кирзовых сапогах, в порванных брюках, в помятой куртке. У всех глаза на лоб полезли. Все молчат. Я ему говорю: "Николай Трофимович, садись".
Потом, когда я уже в ГУКе работал, собрались заместитель командира дивизии, командир дивизии, и Китаев нам рассказал, что, когда штурмовали на третьем заходе, его сбили, он сел на живот. Его взяли в плен. Награды у него не отобрали. Немцы заставили его летать на "Фокке Вульфе 190" на Западном фронте. Сделал он два вылета, но, по его словам, ни в кого не стрелял, в облака уходил, и все. Потом после войны он полгода проходил проверку. На летной работе его не восстановили, и получал он самую минимальную пенсию, как бывший в плену. Мне удалось ему помочь отвоевать пенсию 120 рублей, это тогда была самая большая пенсия.
Однажды бывший смершевец нашего полка, уже уволившийся в запас, заехал ко мне. Посидели, выпили, он мне рассказал, что, когда Китаев был в отпуске, его пригласили в органы и поставили задачу оказаться в плену у немцев, а оказавшись в плену, пойти на сотрудничество с немцами и сообщать, что делается в авиационных частях.
Я не верю: "Не может быть, чтобы Герой Советского Союза дал себя сбить и садился на живот. Ведь при такой посадке очень маленький процент, что ты останешься жив". Но потом командир нашей дивизии мне подтвердил, что Китаев действительно получил такую задачу. А как еще у него могли сохраниться все ордена? И почему его, сотрудничавшего с немцами, так мало держали в лагерях?"
Большинство из воздушных асов, побывавших в плену, после войны были осуждены. Так, 25 Июля 1946 года военный трибунал Московского военного округа приговорил Антилевского к расстрелу по ст. 58-1 п."б" УК РСФСР. Через месяц по той же статье и к той же мере наказания суд округа осудил Бычкова.
Были и другие приговоры, вынесенные в отношении сбитых в годы войны советских лётчиков, которые служили затем в авиации на стороне немцев. Например, 24 апреля 1948 года военный трибунал Московского военного округа рассмотрел в закрытом судебном заседании дело № 113 в отношении бывшего лётчика 35-го скоростного бомбардировочного полка Ивана ( в трудах К. Александрова - Василия ) Васильевича Шияна. Согласно приговору, его сбили при выполнении боевого задания 7 Июля 1941 года, после чего в лагере военнопленных он был завербован немецкими разведорганами, после окончания шпионско - диверсионной школы "с разведывательно - диверсионными целями забрасывался в расположение войск 2-й ударной армии", с осени 1943 года и до конца войны "служил в авиационных частях изменнической так называемой Русской освободительной армии" вначале в должности заместителя командира "1-й восточной эскадрильи, а затем в должности её командира". Далее в приговоре говорилось, что Шиян бомбил партизанские базы в районе городов Двинска и Лиды, за активную помощь немцам в борьбе с партизанами был награждён тремя немецкими медалями, получил воинское звание "Капитан". После его задержания сотрудниками СМЕРШ и дальнейшего прохождения фильтрации, он пытался скрыть свою изменническую деятельность, назвавшись Снеговым Василием Николаевичем. Трибунал приговорил его к 25 годам лагерей.
Возможно, что Николай Китаев действительно был внештатным (штатным) сотрудником разведки, привлечённым для выявления предателей в рядах лётного состава РОА. Мы хорошо помним о неожиданных чистках в разведке после войны. Много белых пятен в истории. Да и нашумевший псевдоисторический художественный фильм "Девятаев" добавил вопросов. Возможно, Девятаев был допущен к полётам. Если Китаев летал, а Девятаев был рядом с ним. Так ли это? Официальная архивная история молчит. В некоторых публикациях содержатся сведения о том, что Девятаев был осуждён за «измену Родине» и отправлен в лагеря, а через 9 лет попал под амнистию.
p.s. Наиболее известные советские лётчики-асы, воевавшие на стороне немцев: Герои Советского Союза Капитан Бычков Семён Трофимович, Старший лейтенант Антилевский Бронислав Романович, а также их командир - Полковник ВВС РККА Виктор Иванович Мальцев, всего их было 38 человек.
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Президентскими грантами, мы продолжаем публикации проекта "День в день 80 лет назад". Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1943 год. Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.