На могилах я старался молчать или говорить что-нибудь, не имеющее отношения к похоронам, чтобы не расстраиваться. Однажды в понедельник, когда мы выкопали очередную яму, я смотрел на гроб, где лежала усопшая. Он была одета в белое свадебное платье, на голове фата, а рядом стояли её одноклассники и родственники. Я смотрел на неё, как вдруг она открыла глаза и, узрев меня, улыбнулась. Кажись с тех пор со мной что-то произошло я стал замечать, чем усопшие отличаются от живых, некоторые вполне себе приличные, нормальные, лежат в гробу будто спят, уже никуда не торопятся в отличие от нас, рабочих, которым порой быстрей бы закрыть крышку гроба, несмотря на протесты родственников, опустить покойника в яму и придавить его тоннами грунта.
Через несколько лет мне казалось, что покойники больше походили на живых, чем мы. Они у себя дома, а мы пришли на погост к ним в гости, топчем могилы, порой вандалим и ведем себя непристойно. Живем только ради денег, а если их нет, то скулим, порой деремся за заказы и за лопаты.
Копальшики были разные, кто-то молчал, а кто-то что-то говорил, да так громко, что было слышно по всему кладбищу. Самое интересное, время шло, и некоторые из нас тоже умирали. Мы хоронили друг друга. А потом твой товарищ становился частью кладбища и ничем не отличался от остальных могил. Такой же холмик с цветочками, венки и железная ограда.
В один прекрасный день я увидел, как по дороге к нам движется кортеж. Когда он причалил к сектору, из машин вылезли люди, в руках букеты цветов, все плачут, не понятно, от чего. Приехали, остановились. Из черного джипа вылезла голова в шляпе, она посмотрела на меня. Вдруг я понял, что это покойник. Он вылез, встал на колени, поднял руки вверх, зарыдал. Хлынул холодный ливень. Была ли вина покойника в том, что в тот день протекла моя крыша и сдвинулась по фазе. Наступило осознание кладбищенская атмосфера не по мне. Если тебе что-то мерещится в одном месте, нужно срочно оттуда тикать.
- Я завязываю копать могилы, – сказал я своему бригадиру. Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
- Ты что, совсем, что ли, с ума сошел. Ты же знаешь, такую работу как на кладбище, ты не найдешь. Уйдешь, место потеряешь. Что тебе деньги лишние не нужны стали? И, вообще выкинь эту мысль, лучше остограммся. – Я отказался пить, стал копать дальше. Работал и думал: " Зачем мне все это нужно. Зачем, я живу в этом мире. Зачем, если нет ничего постоянного, кроме смерти."
С тех пор я не хотел быть похороненным на этом кладбище, при этой мысли у меня возникало гнусное чувство. Я представлял, как меня закапывают товарищи, выкопают ли они могилу поглубже, пошире, может застрянет гроб, выровняют ли дно могилы? Будет ли там много черной земли или положат в воду? А может на мои похороны вовсе никто не придет? Мне не хотелось, чтобы эти детали были известны знакомым копальщикам. Депрессивные мысли вели к излому. Постепенно я осознавал красоту смерти, в сознании стал рождаться кладбищенский культ.
продолжение