В одном дамском журнале за 1869 год мне встретилась заметка о парижанках и борьбе за красоту. Что ж, небезынтересная иллюстрация к истории декоративной косметики!
"Прошлой весною весь Париж был заинтересован большими желтыми афишами, прилепленными на всех стенах. «Mademoiselle Rachel arriver a Paris». Больше в афишах ничего не говорилась. Кто бы могла быть эта Mlle. Рашель? Великая артистка уж давно умерла. Кто же такое - Рашель?"
"Несколько месяцев спустя, на тех же стенах появилась крупная надпись: «Mademoiselle Rachel est arrivee a Paris». Наконец, вскоре вслед за этим, Mlle. Рашель открыла у себя совещания «о приобретении или сохранении красоты и молодости». Она жила очень таинственно в улице Шуазель; на дверях ее была очень таинственная надпись: la «jeunesse et la beaute». Всякому предоставлялось подумать, что за этой стеклянной дверью бьет источник молодости и красоты.
Газеты помещали рекламы Mlle. Рашель «l’emailleuse». За порог её было строжайше запрещено переступать мужским ногам; вход охранялся евнухом или драконом женского рода. Только женщины допускались в святилище. Билет в 25 франков давал мужьям право дожидаться в прихожей своих жен.
Дело было очень загадочно; впрочем в планы Mlle. Рашель вовсе не входило намерение остаться таинственной".
"Она провозгласила себя восстановительницей (emailleuse), искусство которой может возвратить красоту и молодость даже лицам искаженным старостью, заботами или болезнью.
У всех мужей становились волосы дыбом при мысли, чтобы их сожительницам не пришло в голову еще раз сделаться молодыми и вторично подвергнуть своих супругов всем мукам ревности и другим бедствиям, неразрывно связанным с присутствием в доме молодой женщины. Для кого желают они снова похорошеть и помолодеть ? Для мужей? Сомнительно! Многие мужья подстерегали по вечерам на углу улицы Шуазель, надеясь поймать свою дражайшую половину; другие же оставляли дело на волю судьбы.
Но с известием об искусстве Mlle. Рашель разнеслась и другая тревожная весть, возвратившая мужьям некоторую надежду.
Мадемуазель Рашель эмальирует лица, над которыми оказались бессильны все кремы и эссенции. Mlle. Рашель покрывает лицо некоторой эмалью, разглаживающей все морщины, прикрывающей все пятна, сообщающей лицу ангельскую свежесть и миловидность, шее лебединую гибкость, рукам и стану ту упругость и полноту, которая напоминает время юношеских иллюзий сердца.
Все это может сделать мадемуазель Рашель, но каждая медаль имеет свою оборотную сторону. Раз эмальированное лицо теряет способность изменять выражение. Женщина, заказавшая нарисовнть себе улыбающееся лицо, должна улыбаться уже во всю остальную жизнь. Она будет улыбаться во время мигрени и зубной боли, в то время когда лежит при смерти ее дитя, даже в минуту собственного смертного часа. А та, которая заказала себе лицо преследуемой жертвы, будет вечно печальна даже в минуту самого крупного выигрыша! Каково, посудите сами, казаться печальной в тот миг, когда сердца готово выпрыгнуть от радости!
Впрочем есть ведь некоторое примирение: лицо может быть так сказать нейтральное. Юности вовсе не нужно вечно смеяться. Смеяться публично даже не в обычае Парижанок".
Этот метод в разных вариациях действительно использовался, хотя результаты были много скромнее описанного (к счастью). Нанесение плотного слоя пудры, белил, кремов, лосьонов на подготовленную кожу, и в некоторых случаях - после пилинга. Глубокого пилинга. А методы его в ту эпоху были менее щадящими, чем сейчас... Нет, конечно, "до конца дней" это не держалось, но на сколько-то хватало.
Но как автор заметки-то нагнетает, а? :)
P. S. Подписывайтесь на мой канал по истории моды и костюма! И... чем больше лайков и перепостов, тем больше статей!