Окончание. Начало здесь>
Посреди реки и правда кто-то бултыхался. То уйдет под воду, то всплывет. Видимо в деревне тоже увидели и от домов бежали несколько человек.
Течение в том месте было сильным. Все осложнялось тем, что чуть ниже по течению из воды торчали палки, камни… Мост новый давно построили, а вот остатки старого убрать, видимо, забыли. И если этого человека течение туда дотащит раньше, чем до него кто-то доплывет, то все… Да и спасать его будет опасно…
Андрей с ходу прыгнул в воду, Оля только туфли сбросила и за ним. Она пятнадцать лет плаваньем занималась, так что стоять на берегу и наблюдать не собиралась.
С берега послышался крик:
— Коля!
Оля краем глаза увидела ту женщину, Клавдию, которая ругалась на своего пьяного мужа. Видимо, этот алкоголик полез купаться и его потащило течением. Оля разозлилась. Ну что за безответственные люди?
Они плыли с Андреем рядом. Он не уступал ей ни на метр, из чего Оля сделала заключение, что мускулы у него не для красоты.
Посреди реки и правда барахтался Николай. Оля сначала не поняла, почему он делает такие нелепые движения, даже подумала, что у него судорога, а потом… Потом она увидела, что Николай крепко держит собаку. Сам под водой время от времени скрывается, а собаку на поверхности держит. Мужчина страшно устал, это было видно по нему, но не сдавался.
Андрей крикнул Оле:
— Я беру собаку, помоги дяде Коле!
Она коротко бросила:
— Хорошо.
Николай плыл почти сам. Оля только слегка поддерживала его. Правда, медленно. Андрей уже вышел на берег, поставил пса, который совсем не держался на лапах и сразу лег. Снова вернулся в воду. Помог выйти на берег Николаю. Оля присела, чтобы отдышаться. К Николаю бросилась Клавдия.
— Коля, Коленька… Ну, как же так?
Он растерянно гладил по плечу плачущую женщину, и тихо говорил:
— Ну, не плачь, не плачь… Я тут иду… Смотрю… Плывет. Да на середине. Жалко же, погибнет. Вот и рванул.
— Горе ты мое, рванул он… Тебе ж шестьдесят скоро, а ты все «рванул»…
— Пойдем домой, Клава…
— Пойдем.
— Погоди… А пес? Давай мы его себе оставим. Он же теперь вроде как мой?
Клавдия махнула.
— Да, забирай! Господи, главное, что жив остался!
Она сама взяла собаку на руки и понесла, вслед за пошатывающимся Николаем.
Андрей присел рядом с Олей.
— А ты крутая… Меня еще никто обогнать не мог. Наверное, занималась?
Оля кивнула.
— Слушай, Андрей… Я чего-то не понимаю. То она от него уходит, потому что пьет, то рыдает…
Андрей вздохнул.
— Тут история долгая. Дядя Коля не всегда же пил. Он спасателем раньше работал. А потом, когда на пенсию ушел, они сюда перебрались. Раньше в родительский дом только, как на дачу, приезжали. А спасатели же рано на пенсию уходят… У них два сына было. Один, старший, он и сейчас в городе живет. А второго они придумали уже в возрасте. Ну как… Лет сорок Николаю было. Ванька чуть моложе меня был. Как-то мальчишки, им тогда лет по семь было, решили на плоту сплавиться. Естественно, взрослым об этом ни слова. Ну, чего они там понастроить могли в десять лет-то? В общем, рассыпался этот плот в самом опасном месте. Николай увидел, когда ребятня уже под воду посыпалась. Бросился туда. Троих вытащил, двоих не успел. Вот и Ваньку не успел, своего сна. С тех пор и пьет. А если не пьет, то из дома не выходит. Тетя Клава говорит, что спать не может, каждую ночь с криками просыпается. А как выпьет, то ничего вроде. Ты вот говоришь, что нельзя, и все такое. А в такой ситуации и не знаешь, как лучше…
Сейчас Оля не чувствовала усталость. Она чувствовала дикий стыд. И снова, как маленькая, расплакалась.
Андрей проводил ее до дома.
— Ты не переживай. Деревенские привыкнут к тебе, и все нормально будет. Ты их только по пустякам в город каждый раз не отправляй.
— Хорошо. Я постараюсь. Спасибо тебе.
— Да мне-то за что? Тебе спасибо. Я бы один не справился и с собакой и с дядей Колей…
***
Утром Оля проснулась в хорошем настроении. Да, все, оказывается, совсем не так, как она себе представляла. В жизни намного больше сложностей, чем она привыкла думать. И вообще, все так заковыристо… Другого и слова не найти. Ну ничего. Она научится. Научится понимать и принимать людей такими, какие они есть.
Она только вышла из своего дома, чтобы пройти до медпункта двадцать метров, как в руку ей ткнулось что-то холодное и мокрое.
Она вскрикнула, увидев большого, лохматого пса.
— Не бойтесь, Ольга Александровна, он же еще совсем ребенок. Не знаю, как он и в воду-то попал. Может, играл, а может, и выкинул кто.
У калитки стоял Николай.
— Здравствуйте, как вы себя чувствуете?
Он махнул рукой.
— Да что мне сделается? Вы-то как? Моя Клава гостинцев вам прислала. А то уж больно худенькая вы. Ну, а я спасибо сказать пришел…
Николай смутился, а Оля вдруг поняла, что он трезвый.
— Ну, что вы… Не нужно.
— Нужно, детка. Тут у нас принято, гостинцы же от весей души.
Оля приняла увесистую сумку.
— Ты кушай детка, все свое, все хорошее и вкусное.
Николай направился от калитки в сторону своего дома. Пес весело запрыгал рядом. Оля, чуть язык себе не откусила, пытаясь сдержаться, но не смогла. Поставила сумку на крыльцо и кинулась за Николаем.
— Дядя Коля, постойте!
Он остановился и удивленно посмотрел на Олю.
— Дядя Коля, простите, я не знаю вашего отчества. Я не хочу лезть не в свое дело, но… Если вы захотите бросить пить… Вернее, захотите спать спокойно, и как-то принять это все, чтобы не было желания напиться, вы приходите ко мне. Я вам помогу вам, обещаю.
Он долго смотрел на нее, потом тихо сказал:
— Боюсь я, Ольга Александровна. Боюсь засыпать так. Вижу, как Ваня ручки ко мне тянет. Думаю, что сойду с ума.
— Я вас понимаю… Но ведь у вас есть еще сын, жена… Им же больно смотреть на то, что вы с собой делаете. А ведь Клавдии ничуть не легче, чем вам…
— Тут ты права. Ладно, пойду я. Обещал еще к Лидке сходить, отнести молока, да опилок…
Оля, которая уже развернулась, чтобы идти в медпункт, вдруг сказала:
— А можно я с вами? Все-таки тяжело женщине, может тоже чем помогу?
— Тяжело. Добрая она очень. Пойдем, конечно, она рада любой помощи.
Всю дорогу Оля размышляла над словами Николая. «Добрая очень». Наверное, она по доброте отдает все деньги, например, своим не очень хорошим детям, а самой потом приходится вот так жить. Оля от возмущения даже раскраснелась, нужно обязательно поговорить с этими детьми…
Но додумать она не успела: они подошли к большому, добротному дому. Девушка растерянно смотрела на него. Странно. Она ждала увидеть какую-нибудь полуразвалившуюся избушку, а тут практически коттедж.
— Проходите! Ой, и вы пришли. Это очень хорошо. Я понимаю, это не люди, но, может быть, посоветуете что-нибудь…
Оля огромными глазами рассматривала большую комнату. В ней были полки, домики, какие-то стеллажи. В комнате были животные. Кошки, собаки. Одноглазые, старые, молодые, красивые…
— Что это?
Николай повернулся к ней.
— А это, Оля, результат людской злобы. Каждый год дачники уезжают и оставляют по деревням животных. А еще выбрасывают надоевших, старых. Лида уж лет десять собирает таких. Кормит, выхаживает. Кого получается, пристраивает. А кто-то постоянно тут жить остается. Вот так вот…
Оля молчала. Она даже не ругала себя. Сейчас она себя презирала.
Через три дня приехала, наконец, проверка, по Олиной жалобе. Она уже и думать про нее забыла, потому что свободного времени не было совсем. День она в медпункте помогала пациентам, которые теперь шли к ней даже с занозой, а вечером пропадала у Лиды. Мыла, перестилала, готовила, лечила ранки… Лида нарадоваться не могла:
— Оленька, так ты мне помогаешь… У меня ж спина уже не гнется, спасибо тебе…
Когда проверяющие спросили, в чем именно ее претензии, Оля сразу повела их в медпункт. Один из проверяющих удивленно сказал:
— Ну, вы же про жилье писали…
— Жилье подождет. Значит, так…
Оля перечисляла все, что в срочном порядке нужно в медпункт.
— Вы что же думаете, в деревне люди не такие? Или болеют как-то по-другому?
— Да нет, не думаем…
Проверяющий вытер пот со лба, разговаривать с молоденьким фельдшером было тяжело.
— Но позвольте, зачем вам массажный стол?
— А почему в городской поликлинике могут массаж прописать, а в деревне нет? Тем более, я закончила курсы массажа… Если ничего не изменится, я привлеку бабушку. Ее знает весь город. Ее учении выступают в столице, так что вам все равно придется пошевелиться…
Когда машина с проверяющими отъехала, Оля услышала:
— Ты ли это, городская цаца?
Она обернулась. Ну, конечно, Андрей. Стоит, улыбается. В другое бы она…
— Пошли чай пить, человек-привидение… Тоже мне, взял моду появляться ниоткуда.
***
Через полгода у Андрея и Оли была свадьба. Бабушка только ахала.
— Господи, как хорош! Аполлон! А как же здесь хорошо… Если твой будущий муж согласится перевести сюда мой рояль, то я, пожалуй, останусь…
Андрей смеялся.
— Уважаемая Нелли Эдуардовна! Я перевезу все, что вы прикажете, лишь бы ваша внучка и вы улыбались.
Нелли Эдуардовна заливалась смехом, брала кружевной зонт и шла прогуливаться по деревне. Ей определенно нравилось здесь все.
На свадьбе, которую отмечали под открытым небом, к ней подошел Николай.
— Оля... Я это… Решился я…
Оля даже обняла его.
— Значит, завтра с утра приходите ко мне!
— Как завтра? Свадьба же сегодня? А медовый месяц?
— Подождет медовый месяц! Вот как только вы спать нормально станете, так и медовый месяц будет. Жду вас…
Она вернулась за стол, Андрей подозрительно посмотрел на нее.
— А что у нас со взглядом?
— Андрей, мне нужно срочно повторить кое-что из учебной программы.
Он вздохнул…
— И угораздило же меня жениться на фанатичной женщине. Ладно… Посидим еще немного, и уйдем. Но не на всю ночь свои учебники!
Оля звонко чмокнула его в нос.
— Ты у меня самый лучший муж!
--
Автор рассказа: Ирина Мер
---
Меж трех мужчин
― Три? Серьезно? На фига тебе столько?
На добром лице Кати было неподдельное удивление. Она не видела подругу два года, поэтому была шокирована изменениями и новостями, которые они сейчас обсуждали.
― Да. Три. А что? По-моему, вполне удачное и счастливое число, ― усмехнулась Маша, хорошо одетая стройная шатенка лет тридцати, с жестким взглядом. Она не видела смысла это скрывать и даже в какой-то мере испытывала гордость.
― Вот уж от кого я такого не ожидала, так это от тебя! Всегда была такой тихоней, ботаником. А тут на тебе. Такие изменения!
Катя даже прихлопнула в ладоши, демонстрируя свое восхищение.
― Ты так говоришь, как будто сейчас этим кого-то удивить можно. Многие имеют по несколько любовников, да еще и в серьезных отношениях состоят. А я хотя бы никому ничего не должна.
― Да это понятно. Просто обычно так мужики делают. Женщины же хранительницы очага и все такое.
― Все так делают… Просто женщины не кричат об этом на каждом углу.
― Что-то, когда я уезжала в Германию, ты такой распутной не была, ― рассмеялась Катя. Она не хотела задеть Машу, однако другой формулировки в голову не пришло.
Маша слегка скривилась от слова «распутная».
― Называй как хочешь. Просто я устала от двойных стандартов. Мужчина, у которого несколько женщин ― красавчик. А женщина ― ш.алава.
Катя слегка улыбнулась, но поджала губы. Именно так в обществе и считалось. Пережитки патриархата, изжившая себя мораль ― не суть важно, главное, что это осуждалось.
― Но почему я, самодостаточная, успешная женщина, должна подстраиваться под мнение серой массы? Эти люди в большинстве своем ничего не добились. Они замкнулись в свои моральные рамки, которые во всеуслышание называют принципами, и гавкают на других исподтишка. И в большинстве случаев это именно неудовлетворенные своими мужиками женщины, которым проще обвинять других во всех смертных грехах, чем заняться личной жизнью. Обычная зависть, замаскированная под этику.
Сказано было сильно. От Маши так и веяло самоуверенностью и решимостью сломать общественные стандарты. Катя же чувствовала себя слишком неуверенно, чтобы развивать дискуссию.
― Не спорю. Не спорю. Имеешь право! Я ни в коем случае не осуждаю и даже в чем-то завидую.
И было чему позавидовать! Катя была в отношениях уже более трех лет, но перспектива замужества даже не маячила на горизонте. А интимная жизнь… Они уже давно пресытились друг другом, но ничего с этим не делали. Жили вместе просто потому, что было комфортно и привычно. И Катя не могла отрицать, что ей чего-то не хватало. От обыденности ― тошнило. Вот только не было повода что-то менять. Она просто ждала предложения, чтобы двинуться дальше и уже заниматься семьей и детьми. А завести любовника просто не решилась бы. И речь даже не о морали и порядочности, а именно о смелости. О страхе быть пойманной.
― Но как все так сложилось? Два года назад ты и одного мужика завести не могла. А тут сразу трое.