На первый взгляд, ничем особенным то окно не выделялось, разве что было единственным на всю широченную стену нависшего над ними здания. После страшной гонки по лестнице Тома отчётливо помнила, что этажей должно быть много, но отсюда казалось, что их максимум пять или шесть, обитаемая квартира находится на последнем, а потом — плоская крыша без ограждения. Её острый край облепили птицы с одинаково повёрнутыми вбок головами, замершие наподобие гирлянды из папье-маше. Блестящие чёрные перья сливались со зрачками, превращая их в странные манекены без глаз.
Как и птицы, пасмурное небо застыло вместе с отражением в стёклах, а если там внутри кто-то и был, то разглядеть силуэт тайного наблюдателя не получалось из-за бликов. Женщина, что годами пряталась здесь от тварей и надеялась на чудо, сейчас запросто могла запаниковать, ведь её счастливый билет на светлую сторону ускользал буквально из-под ног, а точнее, слепо таращился снизу вверх в невинном обличье семнадцатилетней девочки.
И её уже почуяли те, другие. Птицы — лишь первые вестники будущих неприятных гостей, а невидимая женщина за стеклом наверняка хорошо знала про это, хотя вряд ли видела. Воздух на площади менялся с каждой минутой, опасно сгущаясь и наполняясь приторными сладкими ароматами. Отец мигнул и прижал палец к плотно сомкнутым губам, но Тома по-прежнему зря напрягала зрение.
— А зачем кровь? — глухо спросила Тома, чтобы отвлечься от разрастающегося комка в груди, и сглотнула набежавшую слюну.
— Что? — не понял мужчина.
— Зачем им нужна капля крови?
— Если отдать хоть каплю, то другие уже не покусятся на тело. Нечто вроде клейма хозяина из Тени.
Не дружи с этой девочкой (начало, назад)
— А я могу дать тебе свою? — оживилась Тома. — И никто уже ко мне не полезет…
— Нет, — вздрогнул он, — забыла, ты же девчонка. Не сработает.
— Угу, — скисла Тома.
— Послушай, ты узнаёшь голос? Это же мамин?
Перестав напрасно вглядываться, Тома сразу же уловила отдалённые перешёптывания. Смысл слов ускользал, но маму она узнала без колебаний.
— Что она там делает? — Тома не дождалась ответа и удивлённо мотнула шеей, но отец исчез, оставив её совершенно одну.
Исчезла и площадь, а весь мир сконцентрировался на оконной раме и внутренностях квартиры, словно неведомая сила оторвала её от земли и пришпилила к стеклу.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Мебель и наваленные вдоль дальней стены коробки теперь не казались таким уж пыльными — чувствовалось, что хозяин стремится поддерживать минимальный уют, но почему-то упрямо не желает расставаться со всяким старьём. Плед прикрывал матрас, а на столике возвышалась вычурная серебряная фоторамка с глазастой и чуть грустной молодой женщиной. Той самой, чью фотографию Никита уже предъявлял Томе, только та была старше и печальнее.
Никита стоял в проёме и что-то говорил через плечо, а оттуда отвечала мама:
— Тома здесь? Прямо в этой квартире?
— Да, но только в Тени, — он убрал ключи в карман, — место защищено от тварей, не беспокойтесь. Пока мы внутри, никто из них вам не угрожает. Заходите и чувствуйте себя как дома. Настоящие хозяева скоро не объявятся.
— И кому квартира принадлежит по бумагам? — мужской голос был Томе незнаком, но внушал доверие, и она теснее прижалась носом к стеклу, чтобы рассмотреть его обладателя. Крепкий и ладный, он походил на бывалого моряка или доброго охотника из сказок, тысячу раз придуманных ею на ночь с целью так или иначе спасти царевну от воображаемых чудищ.
Ася тоже шагнула внутрь и с любопытством уставилась на массивный серебряный прямоугольник с женским изображением.
— Кто это на фото? Лицо кажется знакомым.
— Вряд ли. Это хозяйка квартиры. Красивая баба, но несчастная. Когда уезжала, спешно оставила всё барахло и просила ничего тут не менять. Отдала ключи бабушке — она ещё жива была — и исчезла с концами.
— И ты послушно хранишь её вещи? — Пирожков взял рамку в руки.
— Сентиментальность — не мой конёк, но я не имею привычки выкидывать чужое.
— А почему несчастная женщина поручила охрану имущества именно твоей бабушке?
— Не нашлось родственников, которым она доверяла, а после бабули и я сгодился. По наследству перешло.
— Допустим. И что мы должны сделать для возвращения Томы?
— Очень простую вещь, — Никита осторожно забрал портрет у Пирожкова, — попросите Тому капнуть каплю крови на эту самую фотографию.
— Так Тома нас слышит?
— Очень на это рассчитываю, — торжественно кивнул Никита, — заодно скажите, что вы её прощаете, любите и всё прочее. Так вы укрепите связь.