Оборотни творили свои дела в слое людей. Не уходили ни в один из тонких, хотя могли. Не считали нужным. Никогда. А уж сейчас-то — и подавно. Сейчас они знали свою силу.
Стая гнала. Не ради мяса, ради удовольствия. Двуногая добыча хорошо пряталась и умело ускользала из лап и пастей. Это добавляло азарта.
Охота распалялась. Они загнали жертву на узкую дорожку к мосту. Справа сугробы выше пояса, слева несущиеся машины. Жертва порскнула через дорогу, стая — за ней. Теперь слева барьер выше пояса, справа — мостовое ограждение повыше плеч. Посредине снег. Снег-предатель, проседающий под ногами. Не дающий бежать в полную силу снег. Впереди узкий и длинный тротуар моста. Позади пасти и смерть.
Двуногий бежал, задыхаясь, сбиваясь с шага и почти падая. Тогда стая приближалась, первые, самые нетерпеливые и молодые, роняли пенную слюну с клыков и наддавали ходу, чтобы напрыгнуть или хотя бы уцепиться пастью, зубами, вонзить клыки в чужое и трепещущее ещё мясо.
От страха жертва наддавала тоже. Дышала тяжело, с присвистом. Но ускользала, оказывалась раз за разом недостижима для пастей и когтей.
От двуногого пахло странно, так не должны пахнуть люди. Это смущало. Из-за этого молодые часто оглядывались на держащихся позади старших.
Однако азарт гона бурлил кровь, как пузырьки игристое вино, и странный запах не останавливал.
Гон по свежему снегу, в метельной дикой свежести. Снег хрустит под мощными лапами. Тело работает, полное силы и ловкого задора. Летит, летит вперёд. Играючи, наслаждаясь работой мускулов и суставов. Лёгкие, сердце, нюх — всё послушно, здорово и мощно.
Подъём на два скачка. Сугроб пробить грудью, чтобы разлетелся снежным взрывом. Радость молодого здоровья и лучшей погоды для гона. Ночь и метель — что может быть лучше для охоты в городе? Метель и свежий снег сбивают со следа, убивают запах человечьих следов. Нос ищет, ищет и находит. И вот уже близко, ближе, свежее. И видно сквозь метель, и... рвать! Ощутить под зубами рвущуюся с хрустом кожу, расходящиеся волокнами мышцы, полные живой солёной кровью. Страх и паника погибающей жертвы, бьющееся ещё желание жить уже умирающего, бьющееся под зубами. Забрать, забрать его жизнь, выдрать клыками. Просто потому, что можешь.
«Гон! Гон!!» - визжали и прыгали оборотные щенки. Старшие степенно рысили сзади. Они здесь только для присмотра. Чтобы не сумевшую войти в стаю не оставили жить.
Жертва бежит, придерживая тяжёлое пузо руками. В панике оглядывается назад, убирая забитые снежной крупой волосы с лица. Она видит тени, тени в снеговых вихрях. Остроухие, мощные. Видит их пасти с высунутыми алыми языками, белые клыки, гривастые шеи.
И снова бежит, выбиваясь из сил. Кажется проще упасть — и будь что будет. Лишь бы не бежать больше! Сердце выпрыгивает из груди, трепещется, огромное, в горле, мешает вздохнуть. Лёгкие горят, каждая мышца болит об отдыхе. Но отдых равен смерти.
Страшит даже не смерть, смерть — это просто ничего. Страшат зубы в живом ещё теле. Страшна боль отрываемых наживо мышц, рук, кусков мяса.
Надежды нет — они быстрее, они сильнее. А она не могла даже оборотиться. На то, чтобы обернуться, стать, как они, волколаком, нужно время.
Жертва вздрогнула от рыка за спиной. Но не оглянулась — оглядываться тоже было страшно.
Надежда на мост. С моста можно прыгнуть. И тогда не будет зубов. Не будет рвущейся плоти в чужих пастях. Вот только мост длинный и очень, очень плохо прочищенный от снега.
Узкая тропинка там, где должна быть пешеходная дорожка, не позволяла даже надеяться успеть.
Жертва всё же оглянулась, когда за спиной взвизгнули коротко, больно и почти по-собачьи.
Между нею и стаей встала девчонка. Взвизгнувший тёр лапой голову, тёрся мордой о снег и пятился, пятился в желании скрыться среди собратьев. А те почему-то не нападали. Не нападали, не пытались обойти. Стояли, переминаясь с лапы на лапу. Большие, человеку по пояс, кто-то чуть ниже, кто-то повыше,
Значит, есть надежда успеть на мост. Жертва побежала дальше.
Стая рассматривала неожиданное препятствие. Молодой, получивший по голове помелом, протискивался в задние ряды, его сочувственно обнюхивали, пытались вылизывать.
Он мотал головой пробирался дальше, к самым дальним рядам, к выходу из стаи на свободу.
Там его обнюхали двое старших, сочувственно лизнули по очереди рану и пошли ледоколами сквозь стаю собратьев.
__________________________
Поддержать автора можно здесь, а можно подпиской, лайком или коментом.
Читать ещё:
Имя для мага - первая часть о Рене
Голод мага - вторая часть о Рене
Маг и демон - третья часть о Рене.
На канале есть ещё рассказы и немного записок, их можно почитать в подборках.
Приятного чтения!
Автор рад читателям и комментаторам)