Глава 22.
Осень 45 года. По-летнему теплый солнечный день... С замеревшим сердцем Ася идет по родному городу. Он очень пострадал от бомбежек, особенно многоэтажки, а вот частный сектор, в основном, выдюжил...
Начало. Предыдущая глава.
Она еще издали увидела заколоченные окна своего дома. Душа заныла от невыносимой боли - значит, мамочка не вернулась! И папа тоже?
Ася остановилась возле родной калитки, сняла вещмешок и присела на покосившуюся скамейку, на которой они часто с сестрой и мамой сидели летними вечерами, наполненными томной прохладой. И делились своими детскоми секретами. Слезы непроизвольно брызнули из глаз. Вот и все... Долгожданная Победа, которую они приближали, как могли. А что взамен? Разруха и потеря семьи. Для чего теперь жить, если она осталась совсем одна?
Ее тело сотрясали рыдания, когда она вдруг почувствовала, как чьи-то теплые руки легли ей на плечи и на колени. Повернувшись, увидела двух девочек - лет пяти и десяти.
- Тетя, - пролепетала малышка, ласково заглядывая ей в глаза своими смышленными голубыми глазенками, - ты чего плачешь? Ты потерялась?
Ася невольно улыбнулась: вот она уже и тетя в свои неполные 20 лет. Быстро вытерла глаза и попыталась улыбнуться. Потом беспомощно махнула рукой на заколоченный дом:
- Да вот... вернулась домой, а здесь никого нет... Ни мамы, ни папы...
- У тебя есть мама и папа? - удивленно спросила малышка, осторожно трогая крохотными пальчиками висящую на Асиной груди медаль "За отвагу", - разве у таких... больших... бывают мамы?
- Конечно, бывают, - строго прервала ее старшая девочка и доверительно сказала, обращаясь к Асе, - у нас тоже маму убило... во время бомбежки. И мы с Дашуткой остались совсем одни... Но нам повезло, у нас теперь другая мама, тоже очень хорошая и добрая. Она нас нашла и теперь у нас другой дом...
Она кивнула головой в сторону соседского дома, где жила Прасковья и когда-то дед Игнат.
- Пойдем к нам, - подхватила младшая Дашутка, - мама добрая, она тебя тоже... усыновит.
И потянула ее в сторону соседского дома. Ася встала, вытирая на ходу остатки слез, и держась за крохотную ручонку Дашутки, пошла к дому. На душе вдруг потеплело, общение с детьми подействовало, как исцеляющий бальзам. А главное - она теперь вдруг отчетливо осознала, для чего еще нужна ее жизнь...
Они вошли во двор. Прасковья развешивала на веревках белье, увидев Асю, ахнула и кинулась обнимать девушку.
- Асенька, неужели ты вернулась? - запричитала она, а Ася молча уткнулась ей в плечо, сдерживая рыдания. Ей не хотелось показывать слабость перед этими девчушками.
- Теть Паш, а мама? - воскликнула она, - где мама? Она не возвращалась?
- Пойдем в дом, - засуетилась женщина, - я хоть покормлю тебя с дороги, потом и поговорим...
Они вошли в чистый светлый дом, и этот забытый в партизанских землянках домашний уют подействовал на девушку успокаивающе.
- Вот поешь, чем Бог послал, - Прасковья ловко вытащила ухватом из русской печи котелок с горячими щами.
- Вот ешь, а мы недавно только отобедали...
Густой аромат домашней еды вскружил голову голодной Асе. Она взяла протянутую ложку и с жадностью принялась за еду. Девчонки с любопытством посматривали на нее, сидя рядом на лавочке. А Прасковья только слезы утирала - ведь в чем душа только держится! Но выросла как, похорошела, несмотря на лихолетья.
- Ой, у меня же тоже кое-что есть, - спохватилась Ася и принялась вытаскивать из вещмешка гостинцы - галеты в пачках, и несколько баночек тушенки и... сгущеного молока.
- Трофейные, - кивнула она, - американские... Я сейчас открою.
Она протянула банку девчонкам, те схватили ложки и с жадностью, торопясь, принялись уминать заморское лакомство, испачкавшись с ног до головы.
- Вкусно? - улыбаясь, смотрела на них Ася, сестренки закивали, а ее душа таяла от нежности к этим двум милым созданиям, так напомнившим их с Милкой в детстве. Как давно это было, а кажется, что вчера...
- Вот ради кого стоит жить на свете, - снова подумала она.
Прасковья полезла в шкафчик и достала оттуда несколько писем.
- Вот, - коротко сказала она, - читай и крепись, девочка. Жизнь продолжается...
Руки Аси задрожали, когда она увидела на адресной строке имя Антонины. Но она мужественно развернула письмо, а там оказалось еще одно, написанное незнакомым почерком. Невольно она взяла его первым и пробежала глазами по строчкам:
"Дорогая Асенька, до сих пор не верю, что вы существуете реально, и мне не приснились. Простите, что долго не писал... Все не решался признаться в главном. Мне удалили правую ногу... до бедра. Теперь я инвалид...
Я не имею никакого права на что-то надеяться... Мы знакомы всего несколько минут, даже не часов. А кажется - целую вечность...".
У нее перехватило дыхание: это же письмо от Мити! Так вот в чем дело! Вот почему не было от него писем! Он подумал, что не нужен ей!!!
Она вскочила на ноги, не зная, куда ей бежать и что дальше делать. Сердце выскакивало из груди от одной только мысли: он жив! Жив!!! Жив!!!!!!!!!
Продолжение читайте здесь