Я авантюрный человек в смысле свободы мысли. Мне с моей кочки зрения представляется, что как-то не принято Иосифа Бродского называть ницшеанцем. Я было подумал сперва спросить поисковик: «Иосиф Бродский ницшеанец», и по результатам ответа что-то писать о его ницшеанстве. Но авантюрность меня подбила сделать наоборот: сперва написать, а потому проверить, кто ещё такого же мнения.
Итак, что ответил интернет.
ЯНДЕКС: на первой странице только первые две строки занимают мои статьи о Бродском, все остальные строки – с пометкой: «Не найдено: ницшеанец».
Если вместо «ницшеанец» спросить «Ницше», картина меняется. Меня нет вообще. Пометка: «Не найдено: ницше», - есть только на одной строке.
ГУГЛ: на первой странице на первой строке моя старья, все остальные строки содержат имя Ницше, кроме строки «Философские взгляды И. Бродского Текст научной статьи». Если её открыть, Ницше есть один раз:
«В отличие от марксистов, видящих причину войн в империалистических противоречиях, Бродский видит ее в кризисе христианской цивилизации, как Ницше и Достоевский».
Ну как: прав я или нет? – Для положения дел в России – точно прав.
Тем не менее, стоит выписать доказательства из книги Янгфельдта «Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском» (2012).
*
«Человек, выросший в агрессивно одноцветном обществе…» (С. 12)
Это Янгфельдт об СССР, но ницшеанцы ввиду своей исключительности так думают обо всём мире.
«Бродскому традиционная роль пророка была чужда…» (С. 12).
Ницшеанство предельно индивидуалистично, а пророки – общественники.
«…его интересовала функция поэзии как альтернативы официальному языку, языку власти, бывшему в России на редкость стереотипическим; задача поэта – не в выражении определённого мнения, а в том, чтобы писать хорошо» (С. 12).
Ницшеанство у Бродского было подсознательным идеалом метафизического иномирия, сознанию не данным. А раз так, то, выражая его, Бродский и не мог чувствовать, что он выражает определённое мнение (в смысле – означенное словами), он, как и в любом произведении неприкладного искусства, выражал не то, что читали глаза читателя. Тогда как в СССР понятности ради в большом ходу было прикладное искусство, рождённое замыслом сознания (т.е. выражавшее мнение). Т.е. язык власти привлечён тенденциозно. Бродскому в СССР (да и где бы то ни было) чужой была не только власть, а и люди – за стереотипичность. Соотношение неприкладного искусства с прикладным можно, утрируя, обозначить как «писать хорошо» и «писать плохо».
Но есть нюанс. Ницшеанство – мироотношение пессимистическое. Пессимизм происходит из Этого мира, плохого. Акцент на его отрицание (пусть и намекающее на лучшее – иномирие) естественным делает корёжение образа Этого мира. А акцент на недостижимом иномирии выводит вперёд, наоборот, красоту (которой в ТАКОЙ мере в Этом мире нет). Вторым способом поступала античность, акмеисты и Бродский.
«Он всё правильно понял: Оден действительно писал, что «Время.. боготворит язык», - это означает, что «язык больше, или старше, чем время, которое, в свою очередь, старше и больше пространства». Когда Бродский открыл это, он был «просто потрясён», найдя у Одена подтверждение своему пониманию особого статуса поэзии в языковой и литературной иерархии» (С. 15).
Попросту говоря, подсознательный идеал метафизического иномирия заставил сознание своего носителя возбудиться от рассуждений и вечности художественного творения. Ибо эта вечность как-то близка к метафизической Вечности, в которой времени и изменений нет. Надо только писать хорошо, в смысле – прислушиваться к тому, что когда-то называли боговдохновением, а я теперь называю подсознательным идеалом.
«В газете «Вечерний Ленинград» он был назван одним из «непризнанных и отвергнутых гениев», которые «бродят и часто выступают перед молодёжью с упадочными… произведениями»» (С. 16).
Если осознаваемая часть ницшеанства есть «над Добром и Злом» (что есть аморальность с точки зрения преобладания Добра над Злом), то упадочничество – это признание равенства Добра и Зла. И первое – естественно в жизни, в общем-то, оптимистичной, т.е. с преобладанием Добра над Злом, потому что «над Добром и Злом» - это ещё небольшое отклонение от в-общем-то-оптимизма, а вот упадничество – это бо`льшее отклонение и потому естественно (как подсознательный идеал) зародиться не может – только искусственно: как осознаваемый идеал. Но всё же оба похожи, и потому понятно, что обычные люди в СССР их путали.
«Бродский активным антисоветчиком не был» (С. 16).
Естественно. Идеал-то его не дан даже его сознанию.
«Для Бродского же случившееся с ним [осуждение за тунеядство и ссылка] было не специфически советским явлением, а примером общей абсурдности жизни» (С. 21 - 22).
Весь Этот свет не годен по сравнению с принципиально недостижимым метафизическим иномирием.
«…биография ничего общего не имеет с литературой…» (С. 22).
А литература – через вечную славу – имеет что-то общее в Вечностью.
«Помню, когда я бросил школу в возрасте 15 лет, это было не столько сознательным решением, сколько инстинктивной реакцией. Я просто не мог терпеть некоторые лица в классе – и некоторых однокашников, и, главное, учителей. И вот однажды зимним утром, без всяко видимой причины, я встал среди урока и мелодраматически удалился, ясно сознавая, что больше сюда не вернусь. Из чувств, обуревавших меня в ту минуту, помню только отвращение к себе за то, что я так молод и столькие могут мной помыкать. Кроме того, было смутное, но радостное ощущение побега, солнечной улицы без конца» (С. 28).
Это был аналог сочинения произведения искусства (а искусство – это экстраординарное) под влиянием не данного сознанию подсознательного идеала метафизического иномирия, образ именно его нашёл отзвук и в последних двух словах: «без конца», образ Бесконечности.
«…встаёшь утром в деревне, или где угодно, и идёшь на работу, шагаешь через поле и знаешь, что в это же время почти всё население страны занято тем же самым . Это внушает тебе бодрящее чувство, что ты со всеми остальными… Это даёт тебе некоторое понимание жизненных основ» (С. 38-39).
Есть другой вариант этого текста:
«Возникло что-то более важное, более глубинное, что наложило отпечаток на всю мою жизнь: выходишь рано, в шесть утра, в поле на работу, в час, когда восходит солнце, и чувствуешь, что так же поступают миллионы и миллионы человеческих существ. И тогда ты постигаешь смысл народной жизни, смысл, я бы сказал, человеческой солидарности. Если бы меня не арестовали и не осудили, я бы не имел такого опыта, я был бы в чем-то беднее. В каком-то смысле мне повезло…» (http://uchitel-slovesnosti.ru/load/stranicy_monografij_o_pisateljakh_i_poehtakh/brodskij_russkij_poeht/bunt_za_narod/225-1-0-5739).
Казалось бы, солидарность – хорошо. Но. На каком скучном (и вечно одно и тоже) уровне! Тем более скучном, что оно массовое. На чёрта вообще жизнь на Этом свете, если ТАК скучно!?
.
А мне что-то скучно стало продолжать.
20 июня 2023 г.
