Один из самых запоминающихся и оригинальных самолетов Второй Мировой, творение сумрачного гения Роберта Вудса, генерального конструктора фирмы "Bell", оставило такой неоднозначный след в истории авиации, что горячие споры об эффективности этого аппарата не утихают, да и не утихнут. Справедливости ради нужно сказать, что те самые споры касаются одного, определенного ТВД, но ведь не только Покрышкиным и Ко, при всем уважении, живет история авиации. "Кобры" широко использовали и главбуржуины (американцы) на Тихоокеанском ТВД. Причем результаты тамошнего боевого применения оцениваются широкими массами заинтересованной общественности в большинстве случаев со знаком "минус" различной жирности.
Начиналась история в 1936-м году, когда Вудс решил скрестить «ужа с ежом»: тяжелую 37-мм автоматическую пушку M4 и сравнительно легкий одномоторный истребитель. По ходу ОКР и заказчиков, и разработчиков прилично плющило, бросая из крайности в крайность. Начали за здравие (сначала хотели получить высотный перехватчик – «убийцу бомбардировщиков»), однако в двигатель с турбо-нагнетателем в конце 30-х американцы не смогли, поэтому кончили… «хотелкой» на фронтовой маловысотный истребитель с соответствующим, маловысотным двигателем Allison V-1710-35 без нагнетателя.
Мир стоял на пороге войны, янки быть сторонними наблюдателями не собирались, соответственно оружия надо было не просто много, а очень много. В том числе и истребителей. Соответственно даже такая рискованная и странная конструкция получила право на жизнь и летом 39-го была заказана первая партия из 80-ти P-39C. А «странностей» было сверх всякой меры: двигатель за кабиной пилота, последняя с автомобильными дверьми, 37-мм «дрын», достойный танка, и вишенкой на торт - носовая стойка шасси.
По доброй традиции конца 30-х - начала 40-х, львиная доля произведенных машин шла на экспортные поставки в воюющую Европу (деньги нужны абсолютно всем): в апреле 1940-го года Франция заказала аж 200 P-39. Даже аванс заплатили. До выхода Франции из чата, в июне 40-го, естественно ни одной машины поставить не успели и заказ был передан Англии, разросшись аж до 675-ти машин. Англичане в сказки про «убийцу бомбардировщиков» не верили и экспортные машины, получившие обозначение "Airacobra" Mk I, в общем соответствовали первой массовой модификации P-39D, однако вместо 37-мм бандур несли пушки традиционного калибра 20-мм Hispano M1 с боекомплектом из 60-ти снарядов. Двигатель, как и у P-39D, был маловысотный, Allison V-1710-E4.
Также сомнительно, что англичане, при их уровне развития авиапрома, в 1940-ом году серьезно относились к рекламной скорости в 644 км/ч у серийного P-39. Чудес не бывает. В Метрополии испытания новинки прошли летом 41-го, а первая и единственная укомплектованная "Кобрами" эскадрилья (601-я) осенью 41-го всего лишь технично подтвердила, что сырая, маловысотная "Кобра" не совсем, а вернее совсем не истребитель для условий Европы, а штурмовик почему-то был не нужен. Конечно, сработал фактор времени: то, что могло понадобиться в "Игре на выживание" - пролонгации Битвы за Британию, было совсем не нужно в середине 41-го года. Метрополии уже ничего не угрожало: австрийский художник увел лучшие силы Евросоюза версии 2.0 нести свет демократии на просторы тоталитарной страны-бензоколонки. Как результат, согласно Джону Богеру, из 164 поставленных на острова "Кобр" только примерно 80 были собраны и облетаны в Британии (самолеты поставлялись в разобранном виде в ящиках). За ненадобностью, в СССР отправили как уже собранные, так и «нераспакованные» машины.
Для американцев в общем-то ожидаемый гром грянул 7-го декабря 1941-го, просто вышло не так и не тогда, как планировали. 179 британских «Кобр» были реквизированы и приняты на вооружение с экспортным обозначением Bell P-400, это при том, что к концу 41-го было произведено всего-то порядка шестисот P-39 всех модификаций.
По мере готовности, подразделения, вооруженные P-39, отправлялись в самое горячее место, по совместительству «ворота в Австралию», Порт-Морсби на Новой Гвинее. В апреле 42-го на единственную местную авиабазу («Аэродром Семь Миль» (7 Mile Drome)) была переброшена восьмая истребительная группа (8th FG, до мая 42-го - Pursuit Group), сначала двух-эскадрильного состава.
Боевой дебют американских «Кобр», состоявшийся 30 апреля 42-го, принес двоякий результат: на авиабазе Лае удалось подловить японцев на земле (четыре Зеро сгорели, еще семь были повреждены): в штурмовки "Кобры" еще как умели, а вот в воздухе было не так оптимистично: за один «Зеро» янки заплатили четырьмя сбитыми "Кобрами".
На самом деле счет 4:1 в пользу «Зеро» модификации A6M2 показателен. Пусть и не с таким разгромным счетом, но именно так заканчивались множество боев с P-39 над Западной Новой Гвинеей (она же – хитрая аббревиатура SWPA), зоной ответственности 5-ой Воздушной Армии янки.
Хитрые японские истребители старались не вести воздушные бои ниже 5000 метров, а рабочая высота бомбардировщиков была как правило не ниже 6000 метров. На такие высоты «ранние Кобры образца 1941 года" модификаций P-39D, P-39F и P-400 конечно забирались, но, спасибо маловысотному двигателю, превращались в «кирпичи». Преимущество «по справочнику» в скорости в 50 км/ч улетучивалось, по маневренности проигрыш «Зеро» был хронический, скороподъемностью «Кобра» тоже не блистала.
16 июня 42-го был достигнут «наилучший» результат. За один сбитый над Порт-Морсби «Зеро» янки заплатили пятью сбитыми и двумя тяжело поврежденными P-39, считай списанными.
С бомбардировщиками тоже выходило не очень. 18 мая 42-го, во время налета на многострадальный Порт-Морсби, шестнадцать бомбардировщиков G4M1 “Betty” оторвались от своих истребителей прикрытия и были перехвачены почти целым полком «Кобр» (24-мя P-39 и 8-ю P-400 8-ой истребительной группы). «Бетти» уже давно имели сомнительную репутацию «летающей зажигалки» и дело пахло форменным погромом… Ан нет. В реалиях, два сбитых бомбардировщика разменяли на один P-39F, Карл! Концепция «маловысотного фронтового истребителя» получила еще один меткий подзатыльник: чудо-истребители просто не могли достать противника по высоте.
Безусловно, американцам не повезло дважды: совершенно не подходящая техника и противник: молодым пилотам, пусть и не неофитам, пришлось сражаться против элиты Авиации Императорского Флота, Корпуса Таинан (Tainan Kokutai), пилоты которого прошли горнило Китая, Филиппин и Голландской Ост-Индии. Для японцев это тоже не было легкой прогулкой и летчики экстра-класса тоже погибали, причем чем дальше тем больше, а с адекватной по качеству заменой были сложности…
Поскольку большинство воздушных боев, где первую скрипку играли "Кобры", проходило как раз в районе Новой Гвинее, то этому району уделялось повышенное внимание профильных историков. Оптимистичный взгляд, а именно правило "восемьдесят на восемьдесят", слишком оптимистичен и дает, до конца 42-го года, потерю на Новой Гвинее по всем причинам 80-ти "Кобр" и 25-ти пилотов при 80-ти одержанных "победах". Правда не очень понятно, откуда взяли последнюю цифру.
Реалистичный взгляд специалиста с именем, Майкла Кларингболда (Michael J. Claringbould), "осетра" немножко урезал. Из 95-ти заявок "Коброводов" на сбитые "Зеро" подтверждаются только пятнадцать. И это при потере в воздушных боях сорока четырех P-39. Правда есть маленькая хитрость. Шесть из пятнадцати "Зеро" были сбиты на взлете (считай, на земле) 26 августа 42-го.
В самое тяжелое время, в 42-ом году, кроме Новой Гвинеи (SWPA) "Кобры" использовались еще в двух местах.
В начале июня 42-го черти занесли японцев на Алеутские острова. К захвату пары богом забытых, пустынных груд камней (островов Кыска и Атту) янки отнеслись со всей серьезностью: в составе целой 7-ой Воздушной армии была и 54-ая Истребительная Группа (54th FG), укомплектованная "ранними" P-39.
Это не Новая Гвинея, воздушный противник был представлен чахло, только всевозможными гидросамолетами, из которых условно-опасными были только "водоплавающие Зеро" - Nakajima A6M2-N "Rufe", по скорости соответствующие нашим И-16. В таких условиях практически единственным видом боевого применения стали штурмовки всего, что попадется, хотя на "Коброводов" и записали около тридцати "побед", в том числе минимум три "Рафа". Правда такая цифра получается только если считать и наземные (на самом деле "надводные")"победы". Подтверждение "побед" противной стороной (японцами) примерно нулевое.
В конце 42-го "Кобры" с ТВД вывели, заменив подразделениями, оснащенными "зловещим конкурентом", Curtiss P-40. Причиной называлась лучшая приспособленность последних (P-40) к условиям местных аэродромов: среди "добродетелей" "Кобры " был и приличный (около 700 метров) разбег на взлете.
Ну и куда без Гуадалканала – «американского Сталинграда». Никуда.
Первые пять P-400 67-ой эскадрильи (67th FS) приземлились на впоследствии знаменитом Хендерсон Филд уже 22-го августа 42-го. В принципе, ново-гвинейская история с ««маловысотным фронтовым истребителем» должна была повториться, тем более были отягчающие обстоятельства: гуадалканальские «Кобры» экспортной модификации P-400 были оснащены британской кислородной системой с баллонами высокого давления, которые американцы там обслуживать не могли, и это при высоте боев 5000-7000 метров. Но были нюансы. Обороной острова занимался Корпус Морской пехоты (КМП – USMC), создав совместные с Армией воздушные силы (т.н. Cactus Air Force). КМП представляли Grumman F4F-4 “Wildcat”, которые «по справочнику» как-бы начисто проигрывали «Кобрам», однако на практике вписали славную страницу в историю воздушных войн, а «Кобры», за маловысотной бесполезностью, с 9 сентября 42-го направили на поддержу наземных войск, благо той же осенью 42-го, взлетев с Хендерсон Филд и убрав шасси можно было практически сразу начинать стрелять.
У «Кобр» естественно были и воздушные победы, но во всех известных боях, где имеются данные с японской стороны, участвовали и «Уайлдкеты» КМП поэтому победы «Кобр» выделить едва ли возможно. «Маловысотный подзатыльник» от японцев известен только один: 30 августа 42 года со счетом 4:0 победили «Зеро».
Если резюмировать и убрать из воспоминаний пилотов P-39 откровенный хейт, самым невинным из которых, наверное, будет «на Кобре приятно летать, но сложно воевать», то претензий к «ранним Кобрам» накопилось достаточно:
Низкие ЛТХ на 5000 метрах и выше (ну тут понятно), малый радиус действия (у P-40, правда, не лучше), частые отказы 37-мм пушки и ее низкая эффективность против маневренных целей, ломкие стойки шасси, особенно передняя, нет защиты двигателя (двигатель-то за кабиной и при атаке сзади поражался в первую очередь), плохая приемистость двигателя (самолет медленно разгонялся). Японцы же, в свою очередь, не видели для себя особой разницы между P-40 и P-39, отмечая низкую живучесть последнего.
«Слава» бежала впереди самолета. Летом 42-го австралийцы запросили у янки истребители для защиты континента. И ведь получили: 5-ая Воздушная Армия расщедрилась на двадцать две поношенных «Кобры» (12 P-39D и 10 P-39F-1). Австралийцы не были глухими и слепыми, сами участвовали в боях на Новой Гвинее и все видели, но шутку оценили, машины честно починили, пофутболили по разным подразделениям и через год с малым, в сентябре 43-го, большую часть вернули обратно. Естественно, ни одна австралийская «Кобра» в боях не участвовала.
Резонный вопрос, почему американцы не заменили свои P-39, на что-то, более подходящее, например, Curtiss P-40, имеет простой ответ – не было возможности. Австралийцам, уже использовавшим P-40E, «сбагрили» «Кобры» не из вредности и не по недомыслию. Когда в 43-ем году возможность появилась, полное перевооружение подразделений уровня эскадрилья с «Кобр» на «Урхоки» было явлением сравнительно редким (24-я, 35-я и 70-я эскадрильи), иногда оба типа машин использовали совместно.
Уже осенью 42-го, в разгар битвы за Гуадалканал, ситуация в воздухе стала меняться, причем не в пользу японцев. Во-первых, янки медленно, но верно наращивали численность своей авиации: к середине 43-го численный перевес стал абсолютным. Во-вторых, осенью-зимой 42-го на фронте начали появляться «первые ласточки», машины нового поколения и другого уровня (Lockheed P-38). Потом были P-47, F4U-1 и F6F-3: спорное качественное превосходство «Зеро» тоже свелось на нет. И наконец, «японец пошел не тот». Выбитые квалифицированные кадры японцам было компенсировать нечем. Это заметили и пилоты «Кобр».
Конструкторы фирмы “Bell” тоже не сидели сложа руки. На относительно немногочисленных «Кобрах» модификаций P-39J/K/L/M, начавших появляться на фронте с осени 42-го, большинство «детских болячек» вылечили. На массовой модификации P-39N, путем установки двигателя Allison V-1710-85 проблему «выше 5000 метров ни-ни» решили, на P-39Q, заменой крыльевых пулеметов винтовочного калибра на крупнокалиберные, усилили вооружение.
«Улучшалки» принесли свои плоды. Например 15-го августа 43-го «Кобры» 35-ой группы, ценой потери четырех P-39N, над Новой Гвинеей сбили десять «армейцев» (7 Ki-48 и 3 Ki-43 – реально сбили, заявок на победы было семнадцать).
Распространенное мнение, что «Кобры» во второй половине войны занимались только штурмовками и задачами «второй линии», сопровождением транспортных самолетов и патрулированием, несколько не верно. На отражение сравнительно редких японских налетов, заканчивавшихся групповыми боями, поднимали любые наличные истребители, включая «Кобры», а штурмовками, за хроническим недостатком воздушных целей, занимались на абсолютно любых типах истребителей. Другое дело, что «дальнобойные» P-38 и P-47 были куда полезнее на безразмерном Тихоокеанском ТВД. А малый радиус действия "Кобры" купировали быстрым размещением машин на захваченных у противника ВПП.
Поскольку дело происходило на море-океане, то среди законных целей было множество малотоннажных посудин типа десантных барж и «Кобра» как раз ценилась за расположенное в носовой части вооружение и, главное, за неубиенный аргумент в 37-мм (пушку).
Естественно, подразделения «Коброводов» постепенно перевооружались на более современную технику (P-38 и P-47), но еще даже весной 44-го было четыре эскадрильи первой линии, вооруженных P-39. На Филиппины «Кобры» уже не попали: малый радиус действия стал критической величиной.
Как результат боевой деятельности, декларируется около 300 побед, одержанных пилотами Тихоокеанских «Кобр». Беда в том, что победы «Коброводов» в принципе проверить очень сложно. В очень многих групповых боях середины войны по схеме «стенка на стенку», с американской стороны совместно участвовали машины не только разных подразделений и разных типов, но и разных ведомств (Армия-КМП-Флот) и, при наличии приличного оверклайма (сколько нарисовали себе разделенное на сколько реально сбили), выделить из общей массы победу конкретного пилота на конкретном типе ЛА вероятно невозможно. Из потерь известно по крайней мере о шестидесяти восьми сбитых в воздушных боях «Кобрах». Львиная доля погибла на Новой Гвинее.
Удивительно, но известные проблемы с плоским штопором не упоминаются ни у машин, потерянных в боях, ни у погибших в авариях и катастрофах, а таковых известных случаев набралось под сто сорок. Не упоминаются так же проблемы с покиданием самолета в воздухе и правило "половину боекомплекта оставь себе", и это при штурмовках на бреющем.
Ну, в общем, вот примерно таким он был харизматичный и узнаваемый самолетик, который не был истребителем, когда был нужен именно истребитель, а когда все-таки стал истребителем, оказался не очень-то и нужен. Да и, положа руку на сердце, штурмовиком был спорным.
Всем добра.
*** Использована информация из открытых источников