Ближайшие пару дней я в Москве, фанфик "зарядила" в автоматическую выкладку. Вернусь и обязательно отвечу на комментарии и ко всем зайду в гости.
1 часть - https://dzen.ru/a/ZImnk83DwBvMtHB6
2 часть -https://dzen.ru/media/nita_mim/odnajdy-na-vishnevoi-2-648acc21a696de4231dccee5
С пиццей мы справились быстро. Но так как я заказал ещё и картофель фри, и соус, то минут двадцать спокойного времени у меня все же было. Ну, вру, ладно. Всего пятнадцать. После чего два маленьких светловолосых стремительных вихря закружились по моей комнате, сметая все на своём пути. Дети просто не могли найти себе места: им было любопытно. Тогда я снабдил их биноклем, и отправил обратно на лестницу – бдить. Бинокль у меня только один, и они с упоением за него ссорились, и, кажется, даже дрались. Пока снизу не донеслось:
- Значит, все улажено, мисс Поппинс?
- Почти… если, конечно, мне это подойдёт.
- Вы здесь, дети? – моя сестра, наконец, обнаружила, что за ними наблюдают. - Что вы тут делаете? Это ваша новая няня, Мэри Поппинс. Джейн, Майкл, поздоровайтесь.
Тут я не выдержал, и тоже вышел из комнаты, оставив наведение порядка, которым было занялся, на потом. Моя сестра поднималась по лестнице, няня следовала за ней, а дети висели животами на перилах площадки, свешиваясь в низ. Так что я их немного придержал за футболки, чтобы не упали.
- Мы вам подходим?! – ещё успел крикнуть Майкл, а потом мои племянники вновь издали удивленный «оххххх….». А я совершенно не понимал, что их так поразило? Мисс Мэри шла по лестнице, вскинув голову, и смотрела на детей как-то не хорошо. Как снайпер через прицел. Мне лично это не нравилось, но уж точно не удивляло. Так в чем вопрос? Втянув на твёрдую лестницу детей, которые от изумления совсем было собрались потерять равновесие и начать учится летать, я, как и у окна, наклонился к их головам, чтобы смотреть так же, как и они. И на миг встретился взглядом с Мэри Поппинс. Мир дернулся перед моими глазами. И я понял…
Теперь наше Совершенство не шло по лестнице, о, нет! Она невозмутимо сидела на перилах за спиной моей сестры и ехала вверх, призрев все законы физики. Это было красиво, странно и даже сказочно. Я бы проникся. Если б не работал в Конторе. А так… «Они прислали гипно-мастра, плохо дело…» - вот и все, что я подумал. И дело, действительно, было плохо. Очень. Потому что гипнотизеров даже среди наших агентов крайне мало. И «бросают» их на самые сложные и опасные дела. У меня нехорошо заныло в животе. Но я решил оставить разговоры на потом. На ночь, например. А что? День незаметно перевалил далеко за середину, и, по сути, уже превратился в вечер. Детей отправят спать часа через три, а я уж это время я как-нибудь подожду.
- Майкл, веди себя прилично! – Это, наконец, опомнилась сестрица.
- Я принимаю ваше предложение. – А это царственно обронила агент Кобра. С таким видом, словно делает нам всем огромное одолжение. А, по сути, выбора-то у нее и не было. Приказ есть приказ, она должна была стать няней Джейн и Майкла – хочется ей того или нет.
- Ну… тогда - детская здесь. Знакомьтесь, а я вас оставлю – мне пора на заседание клуба женщин Вишневой улицы!
С чем моя сестрица и смоталась. Вечно она бегала по этим заседаниям. То зоозащитников, то борцов за чьи-нибудь права, то вот просто женщин. В чем она там находит хоть какой-нибудь интерес – я так никогда и не смог понять. Но на вкус и цвет все фломастеры разные, так что может быть сестра и приносила кому-то какую-никакую пользу. Хотя, как по мне, лучше бы она детьми с таким же рвением занялась. Тогда нам и вообще не нужна была бы никакая няня.
С некоторой ревностью я смотрел на то, как Джейн и Майкл только что хоровод не водят вокруг особы в форме горничной, запрокинув к ней свои лица, словно цветы к солнцу.
- Как вы пришли? – спросила Джейн. - Нам показалось, что вас принесло ветром.
- Так и есть, – ответила Мэри Поппинс. Она сунула мне большущую и тяжёлую, надо признать, старомодную ковровую сумку, и обняла племянников за плечи, направляя их к детской. – Восточный ветер способен ещё и не на такие чудеса.
Мы вошли в детскую, и, повинуясь жесту, я поставил сумку на стул. Она моментально оказалась открытой, и в неё заглянули две любопытные мордашки:
- Тюююю! Да она пустая! – разочарованно воскликнул Майкл.
- Совершенно пустая! – грустно подтвердила Джейн.
- Разве? – рассеянно удивилась Мэри Поппинс, и достала из сумки симпатичный фикус. Небольшой такой, всего с четырьмя листочками на стволе. Поставила его на подоконник, ласково проведя пальцами по одному из листов – словно поздоровалась с деревцем за «лапу». У детей округлились глаза. Вообще-то такой фикус без проблем поместился б в ковровой сумке, но она же была пустая!
- Знакомьтесь: это мой питомец. Фикус Микки.
- Как питомец?! Это же просто цветок!
- Почему вы не завели котёнка, хомячка или черепашку в коробочке?
- Это мой лучший друг: всегда доволен, не задаёт вопросов, и, как я - без корней.
- Как это – без корней?! – возмутился Майкл, и потянулся, чтобы вытряхнув фикус из горшка, продемонстрировать его корни. Но рука мальчика была молниеносно перехвачена, и он вскрикнул – скорей от удивления, чем от боли. Няня Кэтти никогда так с ним не обращалась!
- Он – мой друг. – Сдержанно повторила Мэри Поппинс, и это прозвучало внятным предупреждением: «Не обижай его». – Корни у него, конечно, есть. Но они в горшке, и не связаны с определенным местом. Посмотрите в окно. У вас есть любимое дерево в саду?
- Есть! Вон там, старая липа!
Дети уже забыли обиду, и окно было распахнуто в мгновение ока. Липу эту они очень любили за то, что она не вишня. Когда все деревья одинаковые на всей-привсей улице – это повод. А ещё за то, что в ней было дупло, и не простое. Если добраться до него и что-то кинуть, то это что-то скоро выскочит из другого дупла (или, скорей, просто дырки в коре) – у самых корней. Племянники могли бесконечно играть в эту игру, отправляя друг другу «волшебные» письма. Дерево было их почтой.
- Вы вырастите, уедете отсюда, да? И не сможете взять липу с собой – её корни глубоко в этой земле, и нигде больше она жить не сможет. Ведь если её выкопать – корни повредятся, и дерево погибнет. А я смогу перевозить это фикус куда угодно, всегда. Потому и говорю, что у него нет корней.
Джейн и Майкл задумались, глядя то на фикус, то в окно – на старую липу.
- Зато, если мы сюда приедем даже через сто лет, наша липа встретит нас! – выпалил Майкл. – Мы всегда будем знать, где она. А если вы свой фикус где-то забудете, то через сто лет не найдёте!
- Верно, не найду. – Мэри Поппинс закрыла окно, так как подоконник уже стал мокрым от дождя. – Но тут нет ничего грустного, ведь мы с ним оба свободны. И будем вместе, только пока хотим. Пока друзья. Ну, а вы? – И она испытующе посмотрела на детей.
- Что – мы? – Говорить хором у них прекрасно получалось. Иногда.
- Вы будете моими друзьями? – Девушка в платье горничной присела перед детьми, беря их за руки. Джейн за правую, а Майкла – за левую. И заглянула им в глаза. Киношная вышла сцена, в жизни так не говорят и не делают. Но дети в немом восхищении закивали головами, выражая полное согласие – кто бы сомневался! Может, именно потому, что никто так не делает? А ведь иногда – хочется. Ну, что бы как в кино.
Я встряхнулся, чтобы отогнать ненужные мысли, и не удержался от «шпильки»:
- Эй! И вы забудете их, едва ваши корни вырвет ветер, чтобы перенести вас на новое место?
Не знаю, кто тянул меня за язык. Не стоит ехидничать с человеком, в чьей «пустой» сумке лежит разобранная снайперская винтовка. Да, ее не видно, но пока они там рассуждали о корнях, я успел сунуть в сумку руку, и нашел там кое-что интересное. И не надо спрашивать меня, где я научился на ощупь узнавать отдельные части снайперской винтовки. Должны же у человека быть какие-то свои секреты?
Мэри Поппинс обернулась ко мне:
- Предлагаете мне забрать детей с собой, мистер Эй? – Невозмутимо поинтересовалась она.
- Да боже упаси! – Совершенно искренне ответил я, и по её губам скользнула тень улыбки.
- А откуда вы знаете, что он мистер Эй?! – возликовал Майкл, словно мое прозвище было великой и только что угаданной тайной.
- Не сложно было догадаться. Но вообще я про вас все знаю. И как кого зовут, и кто что любит.
- И вы от нас никогда, никогда не уедете? Правда же, Мэри Поппинс?! – Джейн схватила новую няню за руку.
Та помедлила с ответом, взглянула в окно:
- А чей это там дом напротив? В окне ещё торчит собака, и смотрит на нас?
- А, это миссис Ларкс! А пса зовут Эдди. Ему скучно, потому что она не даёт ему играть с другими собаками, только с нами иногда!
Ловко она меняла тему беседы, тут ничего не скажешь. Но для Джейн заданный вопрос был очень важен, и она не забыла о нем. Тряхнув мисс Мэри за руку, девочка спросила еще раз, со всей настойчивостью:
- Мэри Поппинс! Вы ведь от нас никогда, никогда не уедете?
- Хорошенькая была бы у меня жизнь, если б я всю её истратила только на вас. – хмыкнула та, рассматривая девочку. А потом перевела взгляд за окно. И сказала, как о решенном: - Останусь. Пока ветер не переменится.
Думаю, в этот момент дети как никогда искренне пожелали, чтобы у нас все лето дули только холодные восточные ветра, несущие с собой дождь.
А я смотрел на окно мисс Ларкс. На этом окне никогда не задёргивали шторы – чтобы Эддичке не было скучно. И вся комната была как на ладони. Да и зачем это настоящей леди прятать от чужих глаз свою прекрасную, изящную, как комнатка крошечного кукольного домика, гостиную?
Только вот кукол не убивают снайперы. А миссис Ларкс это вполне грозило, насколько я мог понять. Причём – в ближайшую неделю. Обычно восточный ветер держится у нас именно столько.
И чем больше я обо всем этом думал – тем меньше мне нравилось происходящее. Сказка получалась какой-то уж очень не доброй. А раз так – стоит попробовать её изменить.
- А сейчас мы поиграем в увлекательную игру. Называется она «Кто быстрее соберёт свои игрушки?». Если я хлопну в ладони 2 раза – можно собирать. А если только один – вы должны замереть, чтобы ни делали, и не двигаться. Штрафные баллы будем начислять значками, прикалывая их на вашу одежду. Победитель получит вкусное шоколадное яйцо с игрушкой! Начали!
Прозвучало два хлопка, и дети с упоением кинулись убирать комнату. Ну да, превратить докучливую обязанность в игру – мысль прекрасная. Хотя новой её никак не назвать. Я немного понаблюдал за племянниками, и тихонько вышел. Мне было надо подумать. Очень-очень крепко подумать. А еще – подготовить к активации свою программу. Чтобы в нужный момент противным голосом пропеть шефу прямо в ухо (то есть, конечно же, в телефон): «Вот теперь я объявляю вам войну!». Ой, как же мне не хотелось этого делать...
Впрочем, довольно быстро выяснилось, что просто так провести за работой несчастные три часа мне не дадут. Буквально через час в мою дверь решительно постучали, и завертелось: искупать Майкла, высушить волосы Джейн, сварить детям какао… Вообще-то я и так иногда все это делаю, по своей, так сказать, инициативе. Но вот когда меня «припахивают» - быстро зверею. Ну, как и любой человек, наверное. Хотя, конечно, мисс Мэри имела все права мной распоряжаться – она же человек Конторы. И явно выше меня рангом. И все же поднос с горячими кружками исходящего паром какао я внёс в детскую уже на взводе. Готовый зарычать. Племянники это моё состояние хорошо знают, и обычно молча и на цыпочках ретируются. Но что так же поступит и агент Кобра – этого ждать было глупо.
- Поставьте поднос на столик, мистер Эй. – Прозвучал её невозмутимый голос.
Поднос брякнул о столик несколько громче, чем следовало бы. Какао расплескалось. Джейн и Майкл пискнули, как мышата, и прижались друг к дружке. Они сидели сейчас на нижней кровати – кровати Майкла. Джейн, как старшая, отвоевала себе право спать на верхней, едва я установил в их комнате это двухъярусное чудовище. Сидели в пижамках, чистенькие, пушистоволосые, ясноглазые. И у меня чуть отлегло от сердца. Пожалуй, рассмотри я их раньше, и брякать бы подносом не стал. Но – что сделано, то сделано.
Мисс Мэри обернулась на звук… и я пропал. Она как раз зажгла свечу в меленьком фонарике с разноцветными стёклами. Разноцветные блики упали на ее волосы и щеки, в голубых глазах, спрятанных за длинными ресницами, зажглись искры. Как по волшебству загорелись и другие фонарики, развешанные по комнате. И мне уже не хотелось разгадывать, каким фокусом она воспользовалась, чтобы это сделать. И рычать тоже не хотелось.
- Вы прекрасны.
Честное слово, это не я сказал! Это опять мой бестолковый язык. Сам, без моего участия. Провалиться бы в гостиную, что ли… Но Мэри Поппинс лишь улыбнулась, принимая мои слова, как должное:
- Конечно. Ведь я – Леди Совершенство.
Ну а потом все было хорошо. И даже просто здорово. Без шуток – редко в моей жизни выпадают такие тёплые моменты. Мы с детьми пили какао, сидя на кроватке Майкла, а Мэри Поппинс что-то наигрывала на клавесине. Честное слово, это был именно клавесин! Откуда он тут взялся? Я шёпотом спросил это у Джейн, и она глазами показала мне на ковровую сумку. Я сделал вид, что верю. Или и правда – поверил? В тот момент я и сам не знал. И, в общем-то, не хотел знать. Пусть всего лишь часик абсолютной сказки и волшебства, правда? Потом разберемся и с винтовкой, и со всем остальным. Целая ночь впереди. А пока звучала музыка, и нам всем очень здорово молчалось. У детишек закрывались глаза, и Майкл уже сладко сопел у меня на коленях, а Джейн привалилась к моему плечу и сонно моргала.
Я заметил, что в детской прибавилось вещей. Например, появилась деревянная раскладная кровать, застеленная белоснежным хрустящим бельём, поверх которого лежал самый уютный в мире клетчатый плед. И вот эти самые фонарики. И торшер под желтым абажуром с бахромой. Из сумки все это появилось или нет, но нам с детьми все эти изменения нравились. Как-то уютней стало.
А музыка все звучала и звучала – тихая и красивая. «Как будто стеклянные шарики падают на хрустальное блюдо, и рассыпаются искрами» - сказала потом Джейн. А мне мерещились какие-то то ли давно забытые, то ли только что придуманные слова:
Всё, что было
Много лет назад,
Сны цветные
Бережно хранят.
И порой, тех снов
Волшебный хоровод
Взрослых в детство
За руку ведёт…
(Продолжение следует)