Побывать в Тамани и пройти мимо того, что связано с Лермонтовым? Невозможно!
Тамань сегодняшняя - это станица на берегу Керченского пролива, с соседним берегом места связывает Крымский мост. Тамань Лермонтовская - "самый скверный из приморских городишек России". Заканчивая пребывание в Тамани офицер Печорин (конечно же, пером Лермонтова) сожалел о том, что разрушил мир слепого мальчика, старухи, Янко и "ундины":
«И зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов? Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие, и, как камень, едва сам же не пошел ко дну».
Считается, что глава романа "Герой нашего времени" "Тамань" - самая биографически достоверная, и во многом наблюдения героя романа совпадают с тем, что видел и пережил сам Лермонтов. Часть обстановки "нечистого места" восстановлена в музее Лермонтова. И отдельно хочу поблагодарить за предоставленные материалы дружественный проект "ПроСВЕТ".
Часовой, черноморский казак, услышав звон колокольчика, закричал спросонья диким голосом: "Кто идет?" Вышел урядник и десятник. Я им объяснил, что я офицер, еду в действующий отряд по казенной надобности, и стал требовать казенную квартиру.
Итак, Печорин прибыл в Тамань по государственным делам и имел предписание следовать дальше. Контрабандисты точно шли мимо его интересов. Да и что такое можно было перевозить в качестве контрабанды из Тамани в Керчь и из Керчи в Тамань?
Зачем герой "Тамани" выслеживал контрабандистов - этот преступный промысел был чем-то из ряда вон выходящим, вопиющим нарушением таможенных правил, и офицер хотел отличиться на поимке нарушителей? Или, напротив, контрабандой занимались многие, это было заурядным занятием приморского городка (и тогда пристальное внимание к контрабандистам непонятно)?
Всех постоянных читателей приветствую! Всем новым читателям представлюсь. Я Алексей Норкин, живу в Краснодаре и руковожу строительной компанией "Атлант" (строим на юге России - Краснодарский край, Крым, Ставропольский край и пр; в Москве и Подмосковье, на Алтае). Мы занимаемся индивидуальным домостроением и сопровождением всех этапов переезда в южные населенные пункты, поэтому в дзен-блоге пишу о местах, которые вы можете рассмотреть для переезда. Довольно долгое время юг России был местом без прописки иногородних, сейчас ситуация поменялась, всем, кто хочет успеть обустроиться близ моря в личном доме - добро пожаловать: звоните, обращайтесь - https://atlant93.ru/ .
Пишу я также о своих путешествиях и о том, что кажется мне интересным. Сегодня я нахожусь в Кабардино-Балкарии, в Приэльбрусье. С Эльбрусом у меня давняя любовь - поднимался на вершину 5642 м, несколько раз во время трейлов оббегал Эльбрус (это забеги в несколько суток), много раз бывал как турист в интересных местах этих гор. В понедельник напишу об этом подробнее, а пока закончу начатое.
Начатое же - Тамань. Начало заметок о ней здесь: https://dzen.ru/a/ZItfLdcpHwHpLUbg
Так что же перевозили контрабандисты?
Продукты, вещи, ткани, ленты, табак, чай? Школьные учителя обычно говорят: текстиль и в доказательство приводят слова про ленту:
– Что, слепой? – сказал женский голос, – буря сильна. Янко не будет.
– Янко не боится бури, – отвечал тот.
– Туман густеет, – возразил опять женский голос с выражением печали.
– В тумане лучше пробраться мимо сторожевых судов, – был ответ.
– А если он утонет?
– Ну что ж? в воскресенье ты пойдешь в церковь без новой ленты.
Но в той же песне "ундины" товар называется "драгоценным", едва ли ленты и ткани можно отнести к драгоценным вещам. Ко всему, лента могла быть просто подарком, купленным с богатой контрабандной мены.
«Уж не тронь ты, злое море,
Мою лодочку:
Везет моя лодочка
Вещи драгоценные.
Правит ею в темну ночь
Буйная головушка».
То, что привез Янко - очень тяжелое и объемное.
Из нее вышел человек среднего роста, в татарской бараньей шапке; он махнул рукою, и все трое принялись вытаскивать что-то из лодки; груз был так велик, что я до сих пор не понимаю, как она не потонула
А то, что притащил к лодке слепой мальчик, относительно легкий узел, раз подросток смог дотащить его до лодки. Как видим, контрабандный товар передают по обе стороны пролива, и он различается по объему и весу.
Я притаился у забора, и он верной, но осторожной поступью прошел мимо меня. Под мышкой он нес какой-то узел, и повернув к пристани, стал спускаться по узкой и крутой тропинке.
Но что именно включала поклажа? Содержимое последнего узла мальчика известно:
Увы! моя шкатулка, шашка с серебряной оправой, дагестанский кинжал — подарок приятеля — все исчезло. Тут-то я догадался, какие вещи тащил проклятый слепой
Про другие товары упоминал товарищ Лермонтова, побывавший в Тамани в скором времени, похоже, в той же избе - Михайил Цейдлер, генерал-лейтенант. Поэт посвятил ему экспромт, начинающийся словами: «Русский немец белокурый».
Вот что пишет Михаил Иванович Цейдлер: «Мне суждено было жить в том же домике, где жил и он, тот же слепой мальчик и загадочный татарин послужили сюжетом к его повести. Мне даже помнится, что когда я, возвратясь, рассказал в кругу товарищей о моем увлечении соседкою, Лермонтов пером начертил на клочке бумаги скалистый берег и домик, о котором я вел речь» .
"Муж красавицы, с которым я познакомился впоследствии, купив у него прекрасную шашку и кинжал, имел злое и лукавое лицо, говорил по-русски неохотно, на вопросы отвечал уклончиво; он скорее походил на контрабандиста, чем на серебряных дел мастера. По всей вероятности, доставка пороха, свинца и оружия береговым черкесам была его промыслом».
Так вот в чем состояла контрабанда! Из Крыма черкесам передавали оружие, свинец и порох. С Таманского берега, видимо, все, в чем нуждались крымские татары.
Я нашел "Свод законов Российской Империи. Том III." - их готовил знаменитый Сперанский, документ этот принят в качестве действующего закона с 1835 года (то есть в 1837 году, в котором Лермонтов приезжает в Тамань, действовали как раз таможенные правила этого закона), и обнаружил список товаров, бывших в то время на пике спроса. Контрабандисты, наверняка, перевозили эти вещи, но беспошлинно, в обход закона.
Что же касается рисунка для Цейдера, то, представьте себе, в 1919 году, в Уфе, после освобождения от колчаковцев, среди оставленного белогвардейцами имущества, был найден рисунок с тем самым домиком и обрывом, с подписью «Рисовал М. Лермонтов». По этому рисунку и создавался музей Лермонтова в Тамани.
Визит Николая I в Причерноморье
А вот бдительность, которую проявил Печорин, неслучайна, если иметь в виду исторические события времени, когда задумывалась глава "Тамань".
Дело в том, что в 1837 году примерно в те же даты, что Лермонтов был в Тамани, туда же планировался высочайший визит, сам Николай I должен приехать на Кавказ с инспекцией. Визит готовили тщательно. С начала сентября А. А. Вельяминов и прямой начальник Лермонтова П. И. Петров знали, что в Тамань прибыл государев экипаж. В Геленджик и Анапу были выдвинуты воинские подразделения для обеспечения безопасности и участия в смотре. Передвижение по дорогам было ограничено. Не исключено, что для проверки безопасности дороги были отправлены порученцы, в числе которых и Лермонтов. Вот первоначальный план встречи:
21 сентября государь должен был посмотреть «славные кавказские войска».
22 сентября государь предполагал морем доплыть до Анапы для осмотра крепости.
23 сентября — морем же прибыть в Тамань и оттуда выехать в Екатеринодар.
24 и 25 сентября государь должен был находиться в столице кубанского войска.
26 сентября — вернуться обратно в Тамань и переплыть в Керчь, откуда морем отправиться «на абхазские берега и в порт Редут-Кале».
Однако, уже 21 сентября, в первый день визита, когда в Геленджике император проводил военный смотр, в крепости вспыхнул пожар. Не разбираясь: это случайность, теракт или выходка мятежников, император свернул визит и уже не следовал плану. Офицеры армии об этом не знали, только 26.09 в Тамань были доставлены три предписания.
Первое — князю Багратиону с указанием отправиться ему, флигель-адъютанту Хану Гирею и Собственного Его Величества Конвоя штаб-ротмистру Разсветаеву и с ним пяти нижним чинам на «пароходе «Громовержец» из Тамани в Керчь.
Второе — наказному атаману Черноморского войска Н. С. Завадскому.
Третье — П. И. Петрову (все они тоже были в это время в Тамани).
Им сообщалось, что «Государь император изволил отправиться из Керчи морским путём в Редут-Кале, приказав, чтобы экипажи как Его Величества, так и свиты посланы были через Екатеринодар прямо в Тифлис».
Прапорщик Лермонтов прибыл в Тамань 26 сентября 1837 года около 9 часов вечера. Видимо, до него довели содержание донесения, он провел в городке день, а наутро 28.09 уехал.
Десятник нас повел по городу. К которой избе ни подъедем - занята. Было холодно, я три ночи не спал, измучился и начинал сердиться. "Веди меня куда-нибудь, разбойник! хоть к черту, только к месту!" - закричал я. "Есть еще одна фатера, - отвечал десятник, почесывая затылок, - только вашему благородию не понравится; там нечисто!" Не поняв точного значения последнего слова, я велел ему идти вперед и после долгого странствования по грязным переулкам, где по сторонам я видел одни только ветхие заборы, мы подъехали к небольшой хате на самом берегу моря.
Он искал жилище на время инспекции, и как только снарядился первый корабль, на нем же и отбыл из Тамани. А до того был бдителен сверх обычного. Как офицер, Лермонтов был безупречен, отважен, смел, неоднократно выезжал в опасные рейды.
Глава "Тамань", конечно, посвящена не заданию, связанному с пребыванием императора в этих местах, но она написана по мотивам впечатлений, связанных с повышенной бдительностью. Контрабанда была типичным промыслом прибрежных городов - торговали нелегально все со всеми: черкесы, татары, русские, греки, турки. Все знали про это, с нарушителями перманентно боролись, но именно в тот приезд, который был связан с мерами повышенной безопасности, офицер решил проследить за странными, подозрительными людьми.
Лермонтов не всегда бывал дисциплинирован. По сути, он был мажором из мажоров - отпрыск из одной из самых знатных и богатых фамилий России. Бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева (из рода Столыпиных) избаловала внука, рано оставшегося без родителей (мать умерла, отца допускали до Мишеля очень редко, он был беден и, по мнению тещи, недостойным человеком). Замашки человека, считавшего себя исключительным, были свойственны Михаилу Юрьевичу. Однако, никто, не один из его однополчан и командиров не могли упрекнуть его, как офицера, в трусости.
По существующему порядку, новую главу романа Лермонтов был обязан показать Александру Бенкендорфу. Кстати, взаимные отношения у них были не как у цензора и писателя, а весьма приязненные. Бенкендорф благоволил к Лермонтову, а тот отдавал должное мягкости и отеческой заботе о себе. Но, видимо, что-то не то было изначально написано в "Тамани", если два года глава до публикации правилась и правилась. Увы, рукописи в ее исходном варианте, не сохранилось. Возможно, там были намеки на путешествие Николая I. После правки же остались только фрагменты, когда Печорин начеку. То, что не удивит ни одного жителя приграничного района - двуязычие, кажется Печорину страннным. Мальчик вдруг заговорил чисто по-русски.
Последовало молчание; меня, однако поразило одно: слепой говорил со мною малороссийским наречием, а теперь изъяснялся чисто по-русски.
А еще в главе есть описания судов. Один из кораблей — трёхмачтовый парусник, по мнению исследователей, как раз зарисовал Михаил Юрьевич. Это парусник «Буг», на котором чуть ранее, 26 сентября, и было доставлено секретное царское послание о прекращении визита.
"Луна тихо смотрела на беспокойную, но покорную ей стихию, и я мог различить при свете ее, далеко от берега, два корабля, которых черные снасти, подобно паутине, неподвижно рисовались на бледной черте небосклона. «Суда в пристани есть, — подумал я, — завтра отправлюсь в Геленджик»."
На описание Тамани во время императорской инспекции указывает еще один факт: перенаселенность города в тот момент, когда Печорин приезжает туда. Но ведь Тамань вовсе не морской санаторий, не минеральный курорт, с чего бы там в конце сентября была нехватка квартир?!
А в соседнем Геленджике, да. Там лечились и грязями, и климатом. И в Пятигорске, Железноводске и Кисловодске водами лечили все: фурункулы, дурное настроение, диабет, желудочные колики. Воды были спасительны для страдающих от чахотки.
Прочие же приезжали поплавать в теплом Геленджикском заливе. Для этого строились купальни - барышни раздевались там и облачались в специальные костюмы. Робкие полоскались, скрытые створками купален. Посмелее заплывали в море.
Все эти впечатления переплавились в главу "Тамань", из которой мы узнаем и про жизнь обитателей городка, и про меры безопасности, толкнувшие Печорина на слежку за контрабандистами. В этой части романа уже не осталось и намека на визит императора, кроме упоминания парусника да переполненных служилыми людьми домов Тамани.
Благодарю за помощь в подготовке материала дружественный проект "ProСВЕТ"!