Дорога выматывает монотонностью и жарой, даже Луиджина больше не веселится, идёт подняв над головой ветвь с куста. Листья обмякли, но всё ещё дают куцую тень. Воздух похож на горячий кисель, через который нужно продираться. От морской свежести не осталось и следа, теперь мир наполнен запахами трав и прогретой земли.
Орландо намотал рубаху на голову подобием тюрбана, так что рукава опускаются на плечи. Торс забронзовел до красноты, даже несмотря на пропитку мёртвой водой. Скьявона оттягивает пояс и будто тоже страдает от жары, от клинка веет жаром, а солнечные зайчики от него видны на десятки лиг. Надо бы замаскировать его, но для этого придётся снять штаны, чего Орландо делать не хочет.
Впереди подобно миражу разрастается полоса леса, слух ловит шелест листьев и нечто похожее на плеск воды. Обманка сознания, ложная надежда. Из-под ног с каждым шагом скачут кузнечики, воздух, тяжело гудя, рассекают огромные стрекозы. Значит, вода рядом есть... Орландо обратился в слух, для верности потянул носом и неуверенно улыбнулся. Правда, вода! Холодная, сладкая вода!
Через несколько часов, когда солнце прилипло к зениту и начало бить точно в темечко, они вышли к обмелевшей речке. Русло ужалось и красуется «плитками» засохшего ила и сухой осокой. В застывшей грязи читаются следы животных. От крохотных лисьих до крупным медвежьих.
Вода бежит узкой лентой, в окаймлении высыхающих луж, полных чёрных головастиков. Луиджина с криком обогнала друга и, не снимая одежды, влетела в поток. Взвизгнула и сразу ушла по ноздри, вынырнула громко фыркая и смеясь. Орландо присоединился мгновение позже. Вода тёплая, но наполняет тело свежестью, а на вкус слаще любого вина. Вот так, жадно пить воду из реки чревато проблемами, но больной живот сейчас это наименьшее, что волнует Орландо.
Течение старается унести за собой, подошвы скользят по гладкому каменистому дну. Приходится держаться за берег. В остывающей голове ворочается хмурая мысль: к бегству стоило подготовиться получше. Парень почти готов ударить себя в нос, за такое планирование. Умудрённый годами старец, как же... У них даже фляги нет! В животе пусто, вся живность попряталась от обезумевшего солнца! От давешней птахи даже воспоминаний не осталось! Орландо открыл рот и захлопнул, забыв, что хотел сказать. Чувство чужого взгляда прожигает лопатки.
Медленно повернулся к лесу, меж стволов вроде мелькнула фигура, а может просто тень, украшенная перегретым сознанием.
Вдоволь напившись и охладившись тяжело выбрались на противоположный берег. Одежду расстелили на крупных камнях, а сами растянулись на горячей земле, боясь отойти от воды. Вдруг речка исчезнет? Последние силы ушли сбор трав с ветками, для сооружения жалкого подобия шалаша. Так они и уснули, спрятавшись по пояс под хлипкое укрытие и соприкасаясь макушками.
Сквозь дрёму Орландо слышал чьи-то шаги вдалеке, за границей леса, сместил ладонь к рукояти и продолжил спать.
Проснулись, когда солнце сместилось к горизонту, а тени удлинились. Орландо втянул посвежевший воздух полной грудью и огляделся. Чувство чужого взгляда никуда не делось. Будто дикий зверь наблюдает из укрытия. Парень сбросил остатки шалаша в речку и одевшись пошёл вдоль воды вверх по течению. Пользуясь тем, что на высохшей земле следы не остаются.
— Мне кажется, за нами наблюдают. — Прошептала Луиджина, беспечно улыбаясь и глядя застывшим взглядом перед собой.
— Да, так и есть. — В тон ответил Орландо. — Но нам нужно пройти через лес.
— А если они решат напасть из засады?
— Им же хуже.
***
В лесу быстро сгущаются тени, а каждый нерв Орландо вопит об опасности. Неведомый преследователь держится рядом и при этом не издаёт звуков, будто призрак. Только всё живое вокруг него затихает, создавая пояс мёртвой тишины. Орландо может даже с точностью сказать, где сволочь прячется, но по-прежнему не видит кто это.
Луиджина начинает нервничать и едва сдерживает порыв вертеть головой. На лбу выступает холодный пот, а пальчики стискивают рукоять рапиры. Выйдя на открытую поляну, Орландо скомандовал привал на ночь у огромного валуна, вросшего в землю.
Хворост, собранный по пути, дополнили крупные ветви засохших деревьев. Орландо методично ломает их, получившиеся палки бросает в костёр. Одну небрежно заострил и положил в огонь краем, выждав, незаметно отложил к запасам на ночь.
Ночь навалилась на лес чёрным одеялом. По краям поляны один за другим вспыхивают точки светлячков, собираются в сияющие рои, что танцуют в траве и меж деревьев. Только один участок облетают стороной, создавая пятно непроглядного мрака. Орландо и Луиджине приходится делать вид, что ничего не замечают. Кто бы там ни прятался, это точно не гвардеец и не обычный зверь.
Отвернувшись к костру, Лу шепчет молитву Пресвятой Деве, но то и дело касается ножен. В глубине глаз зарождается суеверный ужас. Орландо сидит спокойно, подбрасывает хворостины в пламя. Умом понимает, что уже давно не тот истребитель демонов, что раньше, но бояться просто не может. Лёгкая тревога за девушку, не более.
Пятно тьмы сдвинулось и бесшумно двинулось к ним, когда над поляной показалась луна. Неверный свет костра пал на фигуру в чёрном тряпье, с длинными седыми волосами, торчащими из-под глубокого капюшона. Орландо хватило одного взгляда, чтобы узнать существо. Сдержать улыбку-оскал было крайне трудно.