В юности кажется, что все пройдет так же легко, как началось, стоит только немного подлечиться. Поэтому, после двухдневного перерыва я начала читать снова. Через пятнадцать страниц мне стало плохо. Мне тогда очень повезло, что хозяйка дома была. Оказывается, я теряю сознание одновременно с приступом тошноты. После обморока перед глазами встали сияющие мыльные пузыри, перемещающиеся по всему полю моего зрения в неторопливом хаотичном движении. Между радужными пузырями, размывающими контуры предметов в поле зрения, иногда проскакивали черные, но блестящие искры. Хозяйка перепугалась, с ее помощью я добралась до своего дивана и лежала там, глядя в потолок, а видела только это мельтешение перед глазами. Когда пыталась закрыть глаза, то черные сияющие «мухи» кружили под закрытыми веками, но хотя бы не было тошноты. Почему-то скорая ехала очень долго, почти два часа, к моменту их прибытия я почти спала. Померили давление — мои рабочие цифры, ничего критичного, потом я с закрытыми глазами рассказывала, как сходила к врачу, и что через день у меня обследование. Отказалась от больницы. Фельдшер посоветовала отлежаться, не читать и не ездить на занятия. Музыку слушать разрешили. Так что последующие два дня я почти все время спала, каким-то дурнотным, тяжелым сном. На обследование ехать пришлось, так что я встала и поехала, благо два дня отдыха мне здорово помогли, хотя смотреть на меня было, как бы сказать — страшновато. Лицо стало бледным с каким-то зеленоватым оттенком, губы отливали синюшностью, а под глазами пролегли землистые ямы черных кругов, так что пришлось это все готское великолепие замазывать одолженным у хозяйки тональником — сама я тогда пользовалась только пудрой, подкрасилась, уже не так страшно, хотя больные глаза не замажешь. На обследовании очереди не было, так что почти за два часа я прошла все три кабинета — последним был рентген черепа.
Узнав в регистратуре по срокам готовности результатов обследования, я поехала домой, собрала сумку и уехала на выходные к родителям.
Папа все так же сидел на крыльце с гипсовой лангетой на ноге, мама уже встала после суток, и, когда все собрались за столом, я рассказала, что со мной приключилось, и что результаты будут только через четыре дня, включая и прием у врача. Хоть мне и было обидно, но было ощущение, что все, кончилась моя учеба, по крайней мере сейчас. Родители переварили информацию, и мама ( а она у нас всегда быстрее реагировала), предложила не торопиться и дождаться результатов обследования. Может быть, все не так плохо.
На этот раз я возвращалась в город не в воскресенье, а в понедельник в обед — и народа было не так много. Так что я прижалась тяжелой головой к раме окна (наконец-то мне попалась новая электричка), и включила на плеере A-Ha. Странным образом их мелодии вызывали ассоциации с медленными волнами океана, и я прикрыла глаза, спасая глаза от мелькания тусклых пейзажей поздней осени. Вот-вот обещали снег, и все вокруг было мокрым, буро-серо-черным. Опавшая листва уже смешалась со слякотью, яркой желтой окраской выделялись только широкие листья тополя. Попутчиков было немного, было тихо, батареек в плеере хватило на весь путь, так что почти три часа прошли достаточно комфортно. В Искитиме зашла в вагон громогласная тетушка-торговка, у которой было мое любимое на тот момент мороженое в «плоском стаканчике», и я, конечно, взяла один. Так что эта поездка мне очень понравилась — идеальное путешествие интроверта — ты никого не трогаешь, и тебя никто не трогает. К тому же в полдень торговцев, кричащих свои предложения купить «чудо-терки», открывашки, какие-то хитрые приспособления для консервации, почти не было, как и вагонной попсы с неизменным Цоем на плохо настроенной гитаре.
Через день я уже была на приеме, и «тот самый Циркин», сказал, что по результатам обследования у меня спазмированы сосуды головы. При этом, он уточнил, что локализации нет — у меня просто сразу все сосуды сужаются, отсюда и обмороки. И что если я хочу жить свою молодую жизнь не в постинсультном состоянии, мне следует избегать стрессов, и нагрузок на мозг, а попросту - «бросайте, детка, к чертям институт, если Вам ваша хорошенькая головка нужна здоровой!». Выписал лекарства для улучшения кровотока в сосудах и наказал серьезно подумать о своем будущем.
Вышла оттуда совершенно расстроенной, но в принципе врач попросту подтвердил мои опасения, только и всего. Валяться в обмороках, как тургеневской барышне, мне не хотелось — еще и не факт, что организм вовремя включит «рубильник», до того, как случится какая-нибудь пакость типа инсульта. Значит, надо думать о том, как буду жить дальше после лечения. Курс мне расписали на два месяца, так что время на подумать у меня было. Однако, очевидно, что думать я буду уже дома. Нет никакого смысла продолжать тянуть деньги с родителей, пока не будет возможности нормально устроиться на работу. Вариант остаться в деревне я категорически не рассматривала. Я уже понимала скорость движения в потоке, я уже могла двигаться так же, бесконечный поток людей, динамика движения, пульс города уже полностью завладел моим сознанием, и очень хотелось вплести и свою историю в этот узор жизни.