Юре было семь лет, когда развелись его родители, точнее, когда они окончательно расстались. Сам развод оформили, когда ему было пять, только Юра тогда об этом еще не знал. А сходились и расходились они почти с первого дня совместной жизни.
Узнал об этом Юра не сразу, а только когда ему было лет десять-одиннадцать. Понятно, что такое ребенку никто не расскажет, все люди взрослые и с головой дружат. Но между собой взрослые говорили не стесняясь. А Юра что-то слышал, что-то ему пересказал в силу детской наивности двоюродный брат, а о чем-то он и сам догадывался. Юра в третьем классе учился, когда услышал разговор мамы и бабушки:
- Да вам с Сашкой жениться и не надо было! Всю жизнь себе испоганила. В семнадцать лет и здрасьте пожалуйста, с пузом.
- Мама, так ведь ты сама сказала, никакого аборта, рожай. Вот я и родила, тебя послушалась! А сделала бы аборт, и жила как все нормальные люди. Институт очный, работа хорошая.
- Так и сами бы вырастили! А если бы послала судьба хорошего человека, взял бы замуж и с ребенком. А вы с Сашкой семь лет нервы мотали друг другу, да мне, да ребенку. Зла на вас нет, тьфу!
После этих слов бабушка заплакала, а Юрка долго еще обдумывал услышанное. Почему мама испоганила себе жизнь, почему бабушка плачет? Бабуля была веселой и доброй, и чтобы не случилось, не печалилась.
Они переехали к бабушке перед тем, как Юра пошел в первый класс, сразу как мама и папа расстались. Но безотцовщиной Юра не был, не зря бабушка говорила о бывшем зяте, что он хороший отец. И деньгами помогал, и гулял с Юркой каждое воскресенье, в кино ходили, в парк на каруселях кататься. И первого сентября в школу Юрка шел с букетом гладиолусов в сопровождении мамы и папы.
Юре было девять лет, когда папа познакомил его с тетей Олей. Тетя Оля Юре не особо понравилась, нет, она вроде ничего, мороженное ему купила, конструктор принесла в подарок. Только зачем она им с папой? Им и вдвоем в парке хорошо. А потом папа сказал, что он на тете Оле женится. Ну и пусть, ему-то какое дело.
А через полгода замуж вышла Юркина мама. Вот это событие, так событие. Права была бабушка, нашелся хороший человек. Звали этого человека Альфредом, и человек этот нашелся не где-нибудь, а в Германии. Только ожиданий бабушки Альфред не оправдал, и брать с собой в Гамбург Юрку не собирался. После отъезда Альфреда бабушка плакала, а мама оправдывалась:
- Мама, ну куда я Юрку возьму. Я еще сама не знаю, как там в этом Гамбурге будет. Ну почему он сирота при живых родителях, Сашка его не бросит, да и я тоже. Поживу, осмотрюсь и через год заберу Юрочку. Мама, да не бросаем ты тебя, ты к нам в гости приезжать будешь…
После отъезда матери Юрке взгрустнулось, а вот бабушка его плакала недолго. Вытерла слезы и пошла на кухню греметь кастрюлями и сковородками. Позвала и Юрку с собой. Давай, говорит, Юрочка, слойки яблочные стряпать. Я тесто затею, а ты яблочко режь. Да помельче режь, что бы пропеклись лучше. Так за делом вся грусть у Юрки и прошла.
Полтора года жил Юра с бабушкой. Мама им звонила, писала, фотографии присылала. На них она улыбающаяся, веселая. Так и Юрка тоже не грустил, точнее почти не грустил. Папа приходил каждые выходные, и Юра ходил в гости к нему и тете Оле. Тетя Оля была ласковая, угощала всякими вкусностями. А летом он ездил на море с папой и тетей Олей.
Вскоре после возвращения с моря случилось у Юрки с бабушкой беда. Заболела бабушка, но не так, как болел Юрка, когда таблетки пить надо, горло полоскать ромашкой и на улице гулять нельзя. К бабушке скорая помощь приезжала, а потом положили бабушку в больницу.
Три недели жил Юрка у папы и тети Оли. Тетя Оля Юру жалела, все Юрочка да Юрочка, милый да хороший, и все по головке норовила погладить. А ему это надо? Ему что, три года что ли?
Когда бабушку выписали из больницы, ее забрала к себе тетя Света, старшая мамина сестра. Половина тела у бабушки стала точно неживой, и говорила бабушка с трудом. Юрка даже бабушку сначала немного боялся, а потом ничего, страх прошел. Только жить теперь он с бабушкой не мог, за бабушкой самой уход нужен. А тетя Света Юрку к себе брать отказалась.
- У меня своему шалопаю тринадцать, за ним глаз да глаз нужен. Да старшая Машка скоро родит, внука конечно мне подбрасывать станут. А у мужа-то у ее еще от первого брака ребенок. Это что же мне разорваться что ли ради всех, на одних руках мать больная, сын, внук, да еще и племянника вешают. Давайте, валите все проблемы на меня. У Юрки в конце концов мать и отец есть. Мать-то его, бесстыжая, укатила в Германию, только карточки шлет, а за ребенком когда приедет не говорит. Уже два года почти устраивается. Не нужен что ли ребенок совсем?
Так Юрка оказался у отца и тети Оли. Сначала думал, что ненадолго, что бабушка поправится, и будут они жить как раньше. А еще ждал, что мама за ним вот-вот приедет, ну не сегодня, так завтра. Или через неделю, или через месяц. И поедут они вместе в Германию, и бабушку с собой возьмут. Тетя Света говорила, что в Германии врачи хорошие и лекарства тоже. Там бабушка точно болеть перестанет.
Но мама не приезжала. Юре купили новый диван и письменный стол. Нечего ребенку делать уроки за кухонным столом, сказала тетя Оля. Почему-то Юру эти покупки не обрадовали, означали они одно, ему придется жить с папой и его женой. Значит, мама за ним не приедет.
Нет, его не обижали, только тетя Оля уже не пыталась ежечасно порадовать его чем-нибудь, как было в дни его воскресных визитов. Папа требовал, что бы он вовремя ложился спать, мыл посуду, помогал по дому. Через год после его переезда не стало бабушки. А мама так и не приезжала.
Юра заметил, что тетя Оля стала часто плакать, а папа был расстроен. Не иначе как из-за него, надоел он им. Тетя Света как-то в разговоре сказала, что чужие дети только мешают. Это она про пасынка своей дочери, очень она переживала, что молодая дочка ее связалась с разведенным мужиком.
Тетя Оля по телефону подругам жалуется, а до этого в больнице лежала. И когда она заболеть успела, не понятно. Вроде веселая была, ему, Юрке улыбалась, и вдруг раз и больница. А потом она плачет через день, а отец хмурый ходит. Юра слышал, как тетя Оля говорит, что у них с ребенком ничего не получается.
А что с ним может не получаться, учится он вроде нормально. Может отделаться от него не получается, мама ведь за ним не едет. Ну не хотят они его, так и не надо. Он может у Мишки ночевать, Мишка обещал с мамой своей поговорить. А может и на чердаке жить, а летом вообще в лес уйдет, будет грибы, ягоды собирать. Надо только сухарей заранее насушить.
Мешочек с сухарями тетя Оля нашла случайно:
- Юрочка, тебе это зачем? Ты кушать хочешь? Куда ты собрался? В какой лес? Ой, ненормальный, двенадцать лет, а глупый, как дитя малое. Да не мешаешь ты нам, что за глупости. Что ты слышал? С каким ребенком не получается? Я же не про тебя говорила. Ну, поплачь, поплачь, милый, поплачь родной.
Тетя Оля его по голове гладит, а сама слезы тайком вытирает. А Юра сначала стеснялся, а потом рыдал в голос, точно девчонка. Папина жена его обняла, и уже тоже не скрываясь, плачет.
Через год с ребенком все получилось. Родился Антон, Антошенька, Антошка. Юрка не стал гадать и предполагать, подошел к тете Оле и напрямую спросил:
- Теть Оль, а когда у тебя и папы Антошка есть, я вам по-прежнему нужен.
- Конечно, нужен, и мне, и папе, а теперь еще и Антону. Куда мы без тебя. Только помни, ты Антону пример должен показывать, ты старший брат.
А Антошка был забавный, маленький, теплый, ручки ножки в перетяжечках. Только не все хорошо было с Антошкой, что-то пошло не так, но не сразу это заметили. Врачи зачастили к ним в дом, медсестра массажи какие-то делает. Тетя Оля опять плачет, а отец Юрин хмурится.
Потом тетя Оля сама массаж научилась делать, Юра тоже помогал, за детским питанием на кухню бегал, да и последить мог за братиком. Отец все время на работе пропадал, деньги на лечение были нужны немалые. Как-то медсестра приходила, Антошке укол сделала, головой покачала и говорит:
- Молодец у вас с братом мама, обязательно мальчика на ноги поставит!
- Да, - говорит Юрка, - мама у нас молодец! Лучше всех!
Ушла медсестра, а Юрка призадумался. Это что же, получается, что он чужую тетку мамой назвал. А где сейчас его мама, да и мама ли она ему. Написала, что братик у него родился. А с фотографии бутуз в нарядном комбинезоне смотрит. И на заднем фоне медведь игрушечный в два раза больше ребенка.
Юрке тогда обидно стало, не за себя, за Антошку. Нет у Антоши такого медведя, но не это обидно, а то, что ребенок с фотографии на ножках стоит, а их Антоша только садиться начал. Ну, ничего, они с тетей Олей и папой Антошу на ножки тоже поставят.
Юре шел пятнадцатый год, когда отец его ушел из семьи. Встретил другую женщину, вот и закрутилось, завертелось у них. Ему ведь тоже отдушина нужна, тяжело ему, надо ведь понимать. Тетя Оля понимать этого не хотела, непонятливой она оказалась женщиной.
Уходя, отец сказал:
- Собирайся, Юра. Пока у моей мамы поживем, через месяц квартиру снимем.
- Нет, я с матерью останусь, - неожиданно для себя самого сказал Юра, - нам Антошку на ноги ставить надо. А я ему старший брат.
Вот так в первый раз назвал Юрка чужую женщину матерью. Потом еще полгода звал тетей Олей, а потом слово мама стало проскакивать и с каждым днем звучало увереннее и громче. Тетя Света, узнав об этом, возражать не стала, все правильно, говорит, она-то тебе как раз и мать, не то что некоторые. Кто эти некоторые Юра уточнять не стал, он уже все слишком хорошо понимал.
Антоша пошел в тир года, неуверенно, с поддержкой, боясь наступать на слабенькие ножки. Ничего, лиха беда начало, еще и бегать будет, спортсменом вырастет. Отец хорошо помогал деньгами, вину чувствовал. Ольга с ним разговаривала нормально, обсуждала здоровье Антона. Александр брал младшего сына на прогулку, возил на реабилитации, а вот Юрка его избегал. Точно предал отец не тетю Олю, а его самого, Юрку.
В тот год, когда Юрий закончил школу, случилось два неожиданных события: приехала мать и вернулся отец. Приезд родительницы оставил парня почти равнодушным, встретились, поговорили, так, два чужих человека. Да и вообще не до нее было, сдавал экзамены в медицинский.
А вот возвращение отца задело за живое, точно старую рану полоснули заново. Мать поплакала и, хоть не сразу, но приняла. Юрка тогда пошел за советом к тете Свете.
Та говорит, раз мать приняла, то и ты прими. Вы мужики слабые, чуть что, сразу в сторону. Делай, Юра, выводы и сам таким не будь. Раз Ольга простила, то и ты прости. Антошке отец нужен, да и тебе, взрослому ломтю, тоже не помешает. Юра не сразу, но простил. В конце концов, Антону и ему отец всегда помогал. А жизнь – она штука сложная.
В школу Антоша уже пошел как все, чуть приволакивал правую ножку, но почти незаметно. Юра брата своим преподавателям показывал, всяким кандидатам и светилам. В общем, все у парнишки хорошо, как когда-то мечталось Юрке. Нет, спортсменом он не стал, решил учиться на программиста, это в наше время нужнее.
Другого своего младшего брата Юра впервые увидел лет в тридцать, когда был на стажировке в немецкой клинике. Побывал в гостях у матери и ее мужа, полюбовался их домом, показал фотографии жены, дочки, брата.
Рассказывая о своей жизни, он и сам не замети, как назвал тетю Олю мамой. В этот момент у хозяйки дома, разливавшей чай, чуть дрогнула рука, но она быстро справилась с собой и дежурно улыбнулась Юре.