Татьяна Норовкова

В небольшом городе, где родился и жил Аркадий, уже несколько месяцев работал новый ресторан, по меркам городов-миллионеров так, ничего особенного, но у них сразу ставший популярным. Появление этого ресторана в центре города не удивило Аркадия, что же, столичная сеть постепенно захватывает регионы, для московских финансовых воротил дело обычное. Аркадий видел фотографию владельца ресторанной сети в местной газете, встречал его фото и в глянцевом журнале для деловых людей. Лет на семь старше его, спокойный, уверенный, знающий цену себе и окружающим...

Лидия Александровна не знала, что бы с ней стало после смерти мужа, если бы не Наталья, Юлечка и Валерка. Нет, родные ее, конечно, не бросили. Сестра приехала вместе с дочерью, и если племянница Аня уехала на другой день после похорон, то Альбина прожила у Лидии почти три недели. - А на работе у тебя неприятностей из-за меня не будет? - поинтересовалось как-то ненароком Лидия. - Да шут с ней, с этой работой, все равно зарплата просто слезы. А тут … - и Альбина неожиданно осеклась, - В конце концов мы же родные люди, - торопливо добавила она...

В санаторий Дмитрий Константинович и Ольга Леонидовна поехали с радостью, хотя сомнения тоже были. Господи, ну зачем им этот санаторий! Они уже сто лет не были на море, да и какое море на седьмом десятке. Придумали тоже, бархатный сезон. Последние десять лет они прекрасно отдыхали на даче. Свежий воздух, все свое, с грядки, без всяких нитратов и пестицидов. А к концу лета батарея банок со всеми видами консервации радовала и глаз и сердце. Но тут два сына скинулись и купили родителям путевку. Хочешь – не хочешь, а надо ехать...

В тот год, когда чуть не расстроилась свадьба Андрея, моя мать, конечно же, во всем винила меня. Можно подумать, что я одна виновата, а любимый ее Андрюшенька, как всегда не при делах. Вообще-то я люблю брата, и эта любовь взаимна. Просто в семье сложилось так, что на него были возложены все ожидания родителей, он их гордость, их надежда. Итак, обо всем по порядку. Наша семья, родители, я и брат, жили в добротном коттедже за городом. У отца был бизнес, приносивший стабильный и очень неплохой доход...

Смерть сына Юрий Петрович пережил тяжело - два инсульта один за другим в течение полугода. И если первый он перенес относительно легко, то второй надолго уложил его в постель. Потом дело пошло на поправку. Нет, в свой кабинет он не вернулся, да и зачем ему теперь этот кабинет, ведь рядом, надо только пересечь приемную, был кабинет его сына. Теперь уже пустой. Женился Юрий Петрович не по большой любви, а по трезвому расчету. Да и как можно было любить Полину, эту блеклую, точно моль девушку, плоsкогрудую и невзрачную, несмотря на все импортные шмотки и салоны красоты...

Машка не могла вспомнить, когда она начала недолюбливать мачеху, а вот отца она возненавидела в двенадцать. Впрочем, редко кто любит мачеху. Когда эта тетка впервые появилась в их доме в компании веснушчатой девчонки, младше Машки на два года, Маша обрадовалась, ведь гости у них бывали редко. Женщина принесла с собой домашние орешки, наполненные густой сгущенкой, и это обеспечило ей первоначальную симпатию со стороны Марии. Маша, бойкая от природы, стала руководить маленькой гостьей, та послушно следовал ее указаниям...

Ленка начала завидовать Даше с пятого класса. И это при том, что дружили они с третьего, а за одной партой сидели со второго. По большому счету повода для зависти не было, обе девочки жили в полных семьях, у каждой было по младшему брату, отцы их работали на одном заводе. В основе их дружбы лежало равенство, впрочем, во второй половине восьмидесятых, когда двенадцатилетняя Ленка впервые позавидовала подружке, приблизительно все были равны. Причиной зависти стала венгерская болоньевая куртка, которую купили Даше...

Людмила допустила роковую ошибку в шесть лет – она попросила у родителей сестренку. Если честно, сначала она обращалась с этой просьбой к Деду Морозу, но тот ее проигнорировал и подарил Людочке велосипед. Вот тогда девчушка и попросили сестренку у родителей. Мама с папой переглянулись, мама смущенно и счастливо улыбнулась, и тихонько рассмеялась. Потом она расцеловала Людочку, взъерошила ее волосы и сказала, что они подумают, и может быть в начале лета у Людочки будет сестра. Людочка ждала лета как никогда...

Мария любила тетю Зину всю жизнь сколько себя помнила. А последние пятнадцать лет она, фактически, была единственным ее близким человеком. Отца у Маши никогда не было, был, вроде, в жизни ее матери какой-то человек, которого тетя Зина называла не иначе, как мерзавец. Ориентировочно именно он стал отцом Марии, хотя тетя Зина в этом не была уверена на все сто процентов. Была еще у Маши мать, только она помнила ее очень смутно, хотя на стене всегда висела ее фотография. Но тонкий профиль девушки с портрета как-то плохо сочетался с одутловатым лицом, сохранившемся в памяти Машеньки...

У Инги были две мечты, скорее даже две цели и только одна подруга. Сначала про цели. Первая - выиграть федеральное первенство по художественной гимнастике. А вторая – выйти замуж за Артема. Гимнастикой она занималась с шести лет, пошла в секцию за компанию с двоюродной сестрой. На даче у бабушки сестра ее ловко показала коротенький номер с мячом, сделав в процессе ласточку и села на шпагат. Этим она сорвала заслуженные аплодисменты бабушки, своей мамы и мамы Инги. Тем же вечером Инга попросила маму отвезти ее на художественную гимнастику...

Инне было тринадцать лет, когда она поняла что ее мать клуша. Понимание это приходило к ней постепенно, когда девочка слышала обрывки разговоров взрослых. За спиной ее мамы бабушка, отец и бабушкины подруги часто роняли это слово «клуша». Бабушка - почти с нежностью, отец – с презрением, подруги – с сожалением. Даже тетя Аня, деревенская подруга Инниной мамы говорила, глядя на нее с укором: - Ох, Верка, ну нельзя же быть такой клушей. Больше десяти лет живешь в городе, муж в начальниках, а ты какой была когда-то, такой и осталась...

Маленькая уютная горница наполнена солнечным светом. Он щедро разлит по некрашеным доскам пола, кроватям, большому фикусу, весело зеленеющему в углу, несмотря на золотую осень. Солнце еще щедро дарит свои лучи, в них нежится пушистый рыжий кот, понимая, что скоро солнечный свет будут строго дозироваться. Васенька и Машенька еще спят крепким детским сном. Их бабушка Мария Ивановна тихонько заглядывает в горницу, с любовью смотрит на детей пару минут, и возвращается в кухню. Маленькие носики тихо посапывают...