Переполненный троллейбус как-то уж очень резко остановился, распахнув перед пассажирами свои скрипучие двери. Дождливый сумрак уже окутал город, когда Надежда Денисовна, безрадостно глянув в окно, наконец вышла из душного салона и побрела в сторону дома.
Она устала за день так, что приход домой в одинокую квартиру считала за благо. Школу она не любила, хотя свой предмет, математику, обожала. Только с учениками не очень ладила, как ни старалась.
На ее уроках они шумели, слушали плохо, а она расстраивалась каждый раз. Индивидуальные занятия у нее получались намного лучше.
С тяжелой сумкой, полной тетрадей, она наконец подошла к своей двери, тщательно вытерла подошвы о колючий коврик, вошла в прихожую и сняла промокшие плащ и туфли. Прошла в комнату, села в кресло и замерла на несколько минут в тишине и покое, не включая свет.
Хотя отдыхать ей долго не придется. Сегодня среда, значит через полчаса к ней пожалует симпатичный деловой мужчина Валентин Снегирев со своей дочкой Ариной, третьеклассницей. Родители считают, что дочь плохо усваивает программу в школе, и ей нужны дополнительные занятия.
На этом настояла мама, а водит ее к Надежде Дмитриевне отец, каждую среду к семи часам. Она их ждет. Скоро на лестнице раздадутся шаги, недовольное бормотание Арины и наставления ее отца: не спорь, учись, вникай и так далее.
Нужно успеть выпить чашку кофе до их прихода, и Надежда, шаркая домашками, идет на кухню, попутно глянув на себя в зеркало. Сорока еще нет, а морщины есть. Парадокс. На голове стрижка не из дорогих, из косметики только губная помада, и та стерлась уже, в глазах печаль.
Одиночество женщину не красит, а быть красивой не для кого. Для себя и так сойдет. Она с тяжелым вздохом пришла на кухню, быстро соорудила бутерброд и налила молоко в кружку с растворимым кофе. Доесть и допить не успела: раздался звонок в дверь.
Валентин поздоровался, а Арина лишь хмуро кивнула вместо приветствия. Что-то было не так с этой девочкой. Надежда Денисовна, как педагог со стажем, чувствовала это. И еще она понимала, что их занятия мало, что дают этому совершенно бесталанному ребенку.
«Наверное, в семье проблемы», - не раз думала Надежда Денисовна, но это ее совершенно не касалось. Ей нужны были деньги, она давала частные уроки, а задумываться над отношениями родителей Арины считала просто неэтичным.
Поэтому каждую среду она занимается с угрюмой девочкой в гостиной в бесплодных попытках догнать школьную программу, а красавец Валентин сидит на кухне с чашкой чая и с ноутбуком, решая важные финансовые вопросы своего небольшого бизнеса.
Но если быть до конца честной перед самой собой, деньги, получаемые за эти уроки, были не единственным стимулом для одинокой Надежды Денисовны. Эти приходы по средам создавали в ее квартире иллюзию «семейного очага». Очага, которого у нее никогда не было.
Росла она с мамой, без отца. Бабушек и дедушек тоже не помнила. Мама была женщиной болезненной и строгой. Но когда она умерла, Надя вдруг остро почувствовала одиночество и пустоту вокруг.
Кавалеров у нее в юности не было. В пединституте парней было мало, все нарасхват. Ей, тихоне в скромных платьях, порой перешитых из маминых, даже самого захудалого парня не досталось. Потом работа в школе и знакомство с Михаилом Ильичом.
Хороший был мужчина, вдовец, физику преподавал. Интересы общие, выходные вместе, планы строили на будущее. А потом он уехал в Москву. Надежда ждала, когда он ее позовет, но так и не дождалась.
А Валентин был чем-то похож на него, правда, помоложе и современнее что ли. И костюмы помоднее, и обувь дорогая, да и лоска больше. Михаил попроще был. Но сравнивать их не имело никакого смысла. Тот далеко, а этот женат. Только счастливо ли? Но об этом Надежда старалась не думать.
Так прошло еще несколько недель и сред, когда она принимала у себя эту пару: Валентина Снегирева и его дочку, так и не умеющую делить дроби. Не дано ей это, хоть в лепешку расшибись.
И в эту среду Надежда Денисовна решила поговорить с Валентином. Совесть ее немного мучила: деньги берет, а оценки у Арины не улучшаются. Двоек, правда, больше не получает, но и выше тройки ее знания не оцениваются. Стоит ли продолжать?
Надежда приготовилась к разговору, приведя себя в порядок: укладка, макияж, легкий, почти не заметный, но все же освеживший ее лицо. Даже самой понравилось.
«Дам Арине задание, а сама приду на кухню, закрою дверь и поговорю с Валентином. Он должен меня понять, что я не хапуга какая-нибудь, а…»
И тут прозвенел звонок в дверь. Надежда тяжело вздохнула и пошла открывать. Импозантный Валентин стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку и глядя на нее исподлобья. Арины рядом не было, а его взгляд не предвещал ничего хорошего.
«Ругаться пришел!» - мелькнуло у Надежды в голове, а сердце замерло от красоты наблюдаемой картины: этот мужчина волновал ее женское сердце, чему она давно пыталась сопротивляться.
- Проходите. Вы один?
Он шагнул в через порог и спросил, есть ли у нее выпить. От него уже исходил тонкий аромат крепкого спиртного, но это не вызвало в ней отторжения, хотя обычно она терпеть не могла подобных запахов от мужчин.
Ни слова не говоря, она провела его на кухню и достала бутылочку армянского кoньякa, припасенную для особых случаев. Поставила на стол две рюмки, порезала лимон. И все это молча, видя, как он наблюдает за каждым ее движением.
- Что случилась, Валентин Петрович? – спросила она, усевшись напротив.
- Жена ушла. Пока я был на работе, она собрала вещи, забрала Аринку и уехала в Питер. Записку только оставила, чтобы не искал и не… Короче, другой у нее появился. С ним и умотала.
Надежда вобрала голову в плечи, не зная, как реагировать на это. И почему он к ней пришел с этим известием? Ах, да, сегодня же среда. Пришел сказать, что занятия им больше не нужны.
И ей вдруг захотелось его обнять, прижаться к нему, почувствовать его тепло и подарить свое, все то, накопленное за время общения с ним, такого мало осязаемого, почти незримого, когда он создавал иллюзию семейного очага в ее одинокой квартире.
Надежда Денисовна медленно приходила в себя от всего услышанного и от нахлынувших на нее чувств. Она даже взглянуть на него боялась. А он, наполняя одну рюмку за одной, продолжал делиться с ней сокровенным.
Путая времена, падежи и склонения он рассказывал о своей жизни, о том, как любит дочь и о том, что каждую среду, когда он приходил сюда, его жена строила свою жизнь на стороне с этим питерским … И наконец укатила с ним. Навсегда. Забрав Арину.
Было видно, что эти откровения давались ему нелегко. Похоже никто и никогда не давал ему как следует выговориться, этому взрослому мальчику. И когда в его глазах все же блеснули слезы, Надежда встала, подошла к нему и обняла за плечи.
Голова закружилась даже от такой малости, от легкого прикосновения к этому мужчине, о котором подсознательно давно мечтала. В эту ночь он остался у нее, уснув на диване, как ребенок, заботливо укрытый пледом из шерсти шотландских овец.
Она сидела рядом и смотрела на любимое лицо с такой нежностью, с такой надеждой, что когда-нибудь, может быть, этот человек станет ее мужчиной, ее мужем, будет жить рядом и сделает ее счастливой.
Но на следующее утро он ушел, выпив наспех крепкого кофе. Правда, поцеловал на прощание в щеку. А вернулся через полгода. Сказал, что разведен, свободен и будет счастлив, если она, Наденька, даст ему шанс стать для нее значительно большим, чем папа нерадивой ученицы.
На что она ответила:
- Уже стал. Давно. Только случая не было признаться.
И он обнял ее. Обнял так, как она мечтала когда-то. Как же непредсказуема жизнь! И как она может измениться в один день!
Надежда с Валентином поженились, а на лето забрали Арину к себе. Девочка подросла, стала более рассудительной и сказала, прижавшись к Наде:
- Теперь я за тебя спокойна, папа. С Надеждой Денисовной ты будешь счастлив.
И как же эта славная девчушка оказалась права!