- Такая красивая, и так поздно гуляешь! - раздался за спиной нетрезвый голос.
Ксюша медленно остановилась и пересчитала компанию по головам. Топот и улюлюканье девушка услышала давно, а вот обернуться было как-то недосуг. Вот, посчитала - пятеро. Наглые рожи, уверенные в своей безнаказанности. Прямо готовая локация для завтрашних выпусков экстренных новостей.
Она представила себе заголовки: “Жестокая расправа в лесопарке! Пятеро убитых!”, и заблюренные фотографии с высокой елью на заднем плане. Красиво же! Эстетично. Внушает.
Жаль, руки марать не хочется.
- Ну и куда спешишь? - Самый высокий с противными оспинами на лице похабно осклабился.
Ксюша хотела выглядеть испуганной. Но можно было и не стараться, кто там ее разглядывать будет, но ей нравился такой театр одного актера. Кульминация всегда получалась яркой и незабываемой. Для всех участников. Среднего роста, хрупкая, она выглядела очень юной, почти ребенком, явно моложе своих семнадцати. Впечатления дополняли и копна рыжих вьющихся волос, и огромные зеленые глаза, и веснушки на вздернутом носике. Девушка нащупала под объемной курткой амулет и расслабленно прикрыла веки. Силуэты засветились неприятным багряным всплеском. Агрессия, похоть, затуманенный разум. Между тем, противный дошел до нее и грубо взялся за плечо.
Ксюша открыла глаза и в упор посмотрела на него вертикальными зрачками.
Нападавший коротко по-поросячьи взвизгнул и, корчась, повалился на землю, хватая ртом воздух в беззвучном крике. Вены на лбу надулись, лицо посинело и покрылась крупными каплями пота.
Оставшиеся четверо с ужасом покосились на лежащего верзилу и на всякий случай попятились. А тот тихо постанывал от невыносимой боли, жгутом скрутившей все тело. Даже на крик не было сил.
Она улыбнулась.
Очень тепло, по-доброму.
Во всю ширь, обнажая два удлинившихся клыка.
Парни заорали, кинулись наутек… и, наткнувшись на невидимую стену, отлетели обратно. Это их обескуражило, но пыл не убавило.
Девушка взмахнула рукой, будто смахивая крошки со стола, и нападавшие, точнее, уже убегавшие, попадали, как кегли. Самый благоразумный поднялся на четвереньки и попытался уползти, но она сделала приманивающий жест ладонью и его волоком потащило к ней. Он орал и цеплялся за землю, оставляя на ней борозды от пальцев. Ксюша равнодушно наблюдала за этой пантомимой. Все равно ведь притянет, никуда не денется. А парня протащило и бросило у ее ног, как куклу. Она присела на корточки и ласково произнесла:
- Ну, привет! Вы что-то хотели мне сказать? А может быть, проводить? - Парень, не отрывая взгляда от ее глаз, отрицательно замотал головой. В горле резко пересохло, и язык прилип к небу. - Как жаль! А зачем вы тогда увязались за мной в этом опасном и безлюдном парке в час ночи? Неужели собирались сотворить что-то плохое?
Он не отвечал, а его подельники благоразумно старались дышать через раз.
Девушка помолчала и предложила:
- Для темных дел необходима тьма? Так, мальчики? - Мальчики прикинулись трупами. Она щелкнула пальцами, и ближайший фонарь замигал и погас. - Вот так-то лучше! - весело продолжила она. - Нам и луны хватит. Сегодня как раз полнолуние. Хорошее полнолуние, мощное! Для тех, кто знает. Ну ничего, вы тоже скоро узнаете, что происходит в такие ночи.
Рыжая бестия подумала и добавила зрачкам свечения. Красного. По ее противникам пронесся вздох ужаса.
Ксюша мысленно возгордилась своим актерским талантом. Ну вот! А папа хотел ее на юридический! Театральный, только театральный!
- П-п-п-п! - отстукивая зубами чечетку, попытался что-то сказать бандит у ее ног. Происходящее впечатлило его до глубины души и вызывало животный ужас.
- Привет? Пить? Параллелограмм? - гадала она, вслушиваясь в бессвязный набор звуков.
- П-п-п-п-п-о-щ-а-д-и-и-и! - наконец-то справившись с языком, фальцетом взвыл парень.
- Хорошее слово, - согласилась мучительница, - красивое. И нужное. Сколько раз вы его слышали?
- П-п-п-омо-ги-те! - не сдавался тот. Понятно, что никто его не услышит, он знал это точно. Не первый раз они выходили на “охоту” именно в этом парке. Место темное, гиблое. А дальше станция электрички… и единственный путь для задержавшихся барышень из пригорода.
- С ума сошел, что ли? - возмутилась Ксюша. - Я тебя с дружками две недели выслеживаю! Я тут уже каждую белку в морду узнаю, а она - меня! Какая помощь, какая пощада? Тем более в такое время. Посмотри на луну! Такую называют кровавой! Мы с вами сейчас пойдем, погуляем, воздухом свежим подышим, поговорим о вашем нехорошем поведении, покаянии и вечности. Тут недалеко древнее кладбище, прекрасное местечко! Вам обязательно понравится! Птички поют, цветочки цветут, а главное, земля легко копается, я несильно устану. А может, вы мне поможете, а? Пока я свечки зажгу, пока ритуал подготовлю, а вы уже все сделаете! А?
- В-в-в-едьма! - догадался поверженный.
- В точку!
Парни снова заорали. Но не смогли сдвинуться с места. И даже неизвестно, что повлияло больше - парализующее заклятие или естественный ужас перед потусторонним.
Но это было неважно.
Ксюша выпрямилась во весь рост и с хрустом размяла пальцы. Это была славная охота. И легкая добыча.
...
- И где ты была? - хмуро уточнил отец, перегораживая ей проход. Домой девушка вернулась под утро, намереваясь мышкой проскользнуть в свою комнату. Но не тут-то было. У отца было какое-то сверхчутье на ее возвращения, но он не всегда считал нужным выходить и читать ей морали. А сейчас - счел.
- И тебе доброе утро, папочка! - Она поднялась на цыпочки и клюнула его в небритую щеку. Потом разулась, повесила куртку и шмыгнула в ванную - мыть руки. - Да так, повстречала в темном переулки одних придурков, захотевших запретной любви и противоправных деяний.
- Опознать сможешь? - спросил отец с кухни, где ставил на огонь турку.
- А я-то тут при чем? Пусть их родственники опознают!
- Ксения!
- Да ладно, ладно! Живы они. Припугнула немножечко, подумаешь, какие нежные. Придут сегодня к тебе явку с повинной писать. Если смогут, конечно. Но придут в любом случае. Проклятие некроза снимется только при этом условии. Я их об этом проинформировала. Даже два раза. С демонстрацией последствий на них же.
Ксюша прошла на кухню и уселась на табурет, наблюдая, как отец варит кофе. Это был их особый утренний ритуал. Пить кофе вдвоем. И непременно из турки.
- Опять за свое, - проворчал он. - Вот вернется мать с симпозиума, что она скажет?
- Будет ругаться, - предположила его дочь и щелкнула пальцами. Из холодильника медленно и величаво выплыл сыр, а из хлебницы - вчерашний батон. - ЕСЛИ узнает…
- Если… Хвостом-то не мети, лиса. Сколько раз я запрещал тебе так рисковать? А ты что?
- Да какой риск, пап? - фыркнула девушка, сооружая бутерброды. - Это всего лишь люди! Нет, не люди - уроды! Им парочки иллюзий хватило, чтобы в штаны наложить! Невелик риск. Ну поразвлекалась я немножко, а в городе станет безопасней. Вы же этих ублюдков уже третий месяц ищете.
- Да уж, станет, - проворчал отец и разлил по чашкам кофе. - Ладно, что сделано, то сделано. Матери только не говори, нечего волновать понапрасну.
Ксюша с набитым ртом закивала головой. Папа он что? Любит ее, лелеет, переживает, конечно, но втайне гордится. Вон какая у него дочь боевая да отчаянная. Дескать, пойдет в опера, продолжит семейную традицию. Вот и сейчас ругает ее, а улыбка такая довольная. Сам был таким же! А мама… мама - у-у-у-у! С Верховной лучше не спорить. Что с подчиненными строга, что с дочерью. Только папа ее укротить и может, с ним она шелковая становится. Вроде не делает ничего, а просто посмотрит так… и все. Грозная Верховная тает, как эскимо на солнцепеке.
- Я сегодня пораньше в участок. - Отец тоже потянулся за бутербродом. - Там кое-какие дела остались, в порядок их надо привести перед отпуском. А ты - в школу! Одиннадцатый класс заканчивать надо!
- Так точно, тащ полковник! - Ксюша шутливо отдала честь, прикрыв макушку второй ладошкой. - Разрешите исполнять?
- Разрешаю! Егоза… - И перехватил новый бутерброд.
Главное теперь, чтобы Ада ничего не узнала… но ведь все равно - узнает…
Продолжение:
Нравится? Мои книги есть на на Литнете ,на Литресе, на Автор. Тудей
Лайк и подписка на канал помогают не пропустить интересное:)