Став валиде, Сафие-султан была уверена: все ее проблемы навсегда ушли в небытие. Ан нет… Довольно скоро выяснилось, глубоко ошибалась. Легче жить не стало. Наоборот, с каждым днем становилось труднее и труднее, словно все шайтаны мира собрались вокруг нее, принялись танцевать и дергать ее за дорогой кафтан, волосы, руки…
И если прежде всегда знала, кто является причиной бед, то сейчас определить виновника не представлялось возможным. Можно, конечно было, обвинять всех подряд, да только делать подобное высокий статус не позволял. Оно и верно — как возможно?
В ее крепких руках сосредоточились почти все бразды правления империей. В течение короткого срока сумели практически полностью узурпировать права на ведение внутренних дел и внешней политики. И вдруг объявить, что не справляется? Опять же, как объяснить, что чем больше получает власти, тем больше боится, что сына-султана свергнут с престола и, как следствие, ее лишат власти, денег и влияния.
Едва шехзаде объявили султаном и усадили на трон, тут же все закрутилось. Янычары мгновенно подняли мятеж, потребовали повышения жалованья и других привилегий. Молодой султан удовлетворил их требования, хотя настоятельно советовала проявить твердость, но он внял словам своих визирей и уступил. Янычар притихли. Зато вспыхнули беспорядки среди населения Стамбула. Народ был недоволен казнью маленьких принцев и открыто высказывал свои протесты. Поданных явно кто-то умело направлял...
Неизвестно, чем все закончилось, если бы не решительные действия Великого визиря Ферхад-паши. Он не стал особо разговаривать, просто вывел на улицы артиллерию и приказал открыть огонь по бунтовщикам. Пушечные ядра довольно быстро образумили буйные головы. И только было выдохнула, как дорогой падишах вдруг объявил:
— Я решил возглавить войско в походе против Габсбургов…
Не склонная к слабости Сафие-султан едва не упала в обморок, услышав об этом. Однако сдержалась, даже бровью не повела, хотя в душе все перевернулось. Еще больше рассердилась, когда узнала, кто ему внушил эту мысль.
Знала бы, что так дело повернется, в первый день отправила бы в отставку его учителя-наставника Садеддина Ходжу, а быть может и вовсе придумала, как объявить в измене и казнить. Ведь это он, мерзавец, убедил султана в «необходимости завоеваний и добродетелях священной войны». Сидел и писал бы свои исторические труды, у него это неплохо получалось, так нет же! Зачем полез, куда не просят?
— Турецким войскам, потерпевшим ряд серьезных поражений от христиан, нужно вновь обрести уверенность в своих силах, — вкрадчивым голосом говорил он, перебирая дорогие четки, что висели у него на руке, склонившись к ногам повелителя. И султан, словно завороженный, повелся на эти слова… Смешно даже! Никогда настоящей битвы не видел, саблей на поле боя не размахивал, собственноручно ни одного врага не убил и туда же!
Валиде Сафие-султан была категорически против этого решение и недолго думая, решила действовать через любимую наложницу Мехмеда. Албанка не сомневалась, ее хрустальный голосок сделает свое дело. Госпожа вызвала девушку и приказала сделать все, чтобы султан остался в столице. И что же? Услышав просьбу своей фаворитки, падишах пришел в такую ярость, что распорядился казнить несчастную. А потом приказал матери замолчать, иначе и ей придется последовать за рабыней на дно Босфора… Пришлось смириться с его решением.
Радовало только одно: в поход вместе с сыном отправляется верный ей английский посланник Эдвард Бартон, сумевший установить с повелителем теплые отношения. Как ни странно, султан Мехмед III проявил некую дальновидность и собирался с помощью англичанина наладить контакты с Габсбургами.
И хотя дворцовый астролог, который был еще при Нубану-султан, а теперь служил ей, заверил: поход закончится удачно, ибо так ему сказали звезды, все равно безумно боялась. Представить, что сын может погибнуть или армия потерпит поражение и вернется с позором было выше ее сил.
Именно поэтому на всякий случай решила умилостивить сипахов и янычаров, оставшихся в столице. Она буквально засыпала их командиром золотом, едва войска скрылись на горизонте. Сейчас валиде боялась не только гибели султана на поле боя. Ей становилось страшно от одной мысли бунта. Но внешне держалась спокойно и приветливо ко всеми.
По крупному счету, на данный момент беспокоиться было не о чем. Пока еще дойдут до нужного места! А в столице ей никто перечить не собирается. По отъезду султана, Великий визирь Хасан-паша приветствовал ее с тысячей стражников и янычарами, и со всякими почестями проводил во дворец.
— О, моя великая госпожа, — согнувшись в три погибели, говорил визирь, — султан Мехмед III приказал мне советоваться с вами по любому вопросу! Ничего не ускользнет от вашего внимательного взора! Без вашего одобрения ничего не буду делать!
Сафие-султан слегка склонила голову в знак своего согласия, а про себя подумала:
— Если бы это поможет моему сыну одержать победу, то я буду только «за» от подобного поворота дел!
Публикация по теме: Некоронованная королева Османов, книга 3, часть 48
Продолжение по ссылке