Ферма между тем работала и стала приносить первые доходы. Только процветания у нового хозяина не особо наблюдалось. Ходит в чем и раньше ходил. В сапогах, тёплой куртке и вязанной шапке. С одной стороны, во фраке и штиблетах лаковых на свинарник не пойдёшь, а в сапогах и куртке самое то. А с другой - все же владелец. Только один раз увидели его разодетым. Уехал на машине и приехал с дамочкой. Худая, прямая как палка. Очень на Василису статью похожая, только моложе, конечно. Бабка её даже встречать к воротам не вышла. Дамочку и рассмотреть не успели. Но не та, что раньше с ним приезжала, это отметили. Не ожидали, что такое случиться, не подготовились. Проморгали, можно сказать. На следующий день Александр прямо с утра опять в конторе, а женщины дома сидят и глаз не кажут. Только дня через три в магазин вместе отправились. Бабка в тёмном платье, а гостья, словно бабочка заморская, вся в цветастом и воздушном. Туфли на каблучищах как у девок молодых, а самой уж точно сороковник. Но смотрится хорошо. Да все равно если с Александром Ивановичем сравнивать, то совсем не пара. Он-то высокий, статный, а она просто пигалица в сравнении с ним. Идёт по деревне, кривится, по сторонам зыркает. Взгляд тоже не из ласковых. Сельчане здороваются, Василиса хоть головой кивает, а эта фифа даже ни разу головой не кивнула. Очень она женскому населению Ключей не понравилась. В магазине полки осмотрела, чего-то Василисе шепнула и купили только хлеба, масло подсолнечное да рыбу мороженую. Видно, не по вкусу пришлись продукты сельского магазина. И вот совсем странно: из своей сумки ещё одну достала, развернула, колёсики отстегнула, все туда столкала. И, как кобеля на привязи, за собой поволокла. Это чтоб не напрягаться должно быть. Сильно сумка такая впечатление произвела. Об этой сумке больше всего разговору и было. О самой мадам куда меньше говорили. А чего говорить - ни кожи, ни рожи. Если краску смыть, то может ничего и не останется. Она за две недели, что в Ключах жила, может ещё пару-тройку раз за ворота вышла до магазина, а так все больше на покрывале в огороде валялась. Ни разу за все это время ни одной грядки не полила и ни одной травинки не выдернула. Бабка Василиса сама крутилась. Ну так той не привыкать. А через две недели так же молча увёз её муж в район и один вернулся. Нагостилась. Думали совсем. У молодых бабенок мечты всякие затеплились. Чаще на глаза старались ему попадаться. Только он кроме своих поросят никого и ничего не видит. А ещё что удивило, нет, просто поразило односельчан. Выставил хозяин на столе в конторе фотографию в рамочке. Глянул они и обомлели. На снимке стоят вдвоём - он в морской форме и жена его в военной форме.
- Это что же, Александр Иванович, жена у вас тоже служивая? Морячка что ли?
- Военврач. Вот дослужит до пенсии и приедет совсем. А по судьбе морячка. На берегу меня ждала.
- А детки у вас есть?
- Деток нет. Бог не дал.
Тут уж село не то что замолчать не могло, пару ночей не до сна было.
Что за семья? Вечные у них загадки. Уж кажется жизнь в деревне само собой прозрачность подразумевает. Ведь все на виду, а у них все не как у людей.
Позже приехала жена Александра уже со всем скарбом. Да не так чтоб много. Думали привезёт мебель всякую, ковров да хрусталей. Не бедно ведь жили, а она больше каких-то масок страхолюдных приволокла, статуэток негритянских и прочую мутотень. Это им соседка Василисы рассказывала. Она к Василисе по делу заходила. По каким делам не сказала, только впечатлением поделилась. Зашла, говорит, и обомлела. Со стен такие страхолюдины смотрят аж забыла за чем пришла. Это вместо добра переть за сто верст страхолюдство всякое? Ну кто кроме Калининых ещё в селе такое может утварить?
И ещё чем удивили. Купил он ещё одну машину. Почти как у него только цветом бордовую. У него чёрная, а ей, значит, как бабе - бордовую. Зачем им две машины сразу не поняли, а лишь потом узнали. Оказывается, Лариса Юрьевна в районную больницу врачом пошла работать. Не абы кем, а хирургом. Вот чтоб до района не в автобусе ездить ей машина понадобилась.
Тут всего-то двадцать километров, а ей машина.
И опять же хоть кого бы подобрала с остановки. Нет, одна, как королева.
Может так пальцами у виска и крутили, а тут такой случай. Районный богач, тоже фермер, Нечайкин начал подготовку к посевной. С полей стали солому старую убирать. Ту, что с прошлого года заскирдованной была, вывозили. А та, что просто на поле осталась из-за раннего снега, решил палы пустить. Погода хоть и начало апреля, а совсем не май месяц. Продрогли мужики и решили погреться. Как у нас греются? Правильно - бутылка на троих. Только бутылка двухлитровая и самогон от Звонарихи. От Звонарихи - значит забористый. Выпили и за работу принялись. Как так получилось никто из мужиков не понял. Пятился Леха на погрузчике и наехал на Валерку Звонарева. Хорошо совсем не переехал, а только по ногам. Одна нога в двух местах сломана оказалась, а на второй ступню повредило. Кинулись мужики в деревню за помощью. А к кому? Конечно к врачихе Калининой. Она за минуту свою машину выгнала, на поле за Валеркой и напрямую в больницу. Полночи оперировала, по кусочкам ноги ему складывала. А утром ещё приём вела. Сильно её в селе зауважали. Звонариха к ней в ноги падала пьяными слезами обливаясь, благодарила, да она просто обошла её стороной как табуретку. А Валеру на ноги поставила. Правда, лечился он долго. Только чуть-чуть на одну ногу прихрамывает. Теперь Звонариха по селу про неё плетет:
- Видать врачиха-то криворукая. Почто одна нога не хромает, а вторая с перекосом? Похоже не все косточки нашла и на место поставила. Вот и остался мой Валерочка хроменький из-за неё.
- Ты бы молчала, дура старая, — увещевали её, — твоя вина, что хромой остался. Не Лариса Юрьевна, так вообще бы без ног был.
Звонариха за собой вины не признает, а суд над ней и штраф за самогон простить не может. Только кому? Тут её собственный сынок укоротил. Как аргумент носила синяк под глазом, а только угомонилась наконец Звонариха. И опять зажила деревня спокойно. До новых новостей. А они себя ждать не заставили.
Вышла Василиса по утру курочек покормить и слышит за воротами плачь детский. Сначала сама себе не поверила. Откуда? Прислушалась и пошла посмотреть. На скамье возле ворот ребёнок сидит годов примерно около трех и рядом свёрток. Прямо обомлела. Оно хоть и лето, а ночи-то все одно холодные, август уже на исходе. Огляделась вокруг да никого не увидела. Сгребла мальчишку, за свёрток взялась, а там совсем махонький ещё один. Кинулась к сыну с невесткой. Те в чем были, в том и выскочили. Забрали ребятишек домой и стали в полицию звонить, а Лариса ещё себе на работу. Вскоре приехали сразу две машины полицейская и скорая. Ребятишек осмотрели и увезли, а полицейские до обеда в селе колготились. Только никто, ничего не видел.
- Вот чирей на заднице вскочит, — возмущался Серёга, старший лейтенант, — вся деревня видела и знает. А тут как в летаргический сон провалились. Все спали. Что за мать такая беспутная детей пачками побросала?
Так и отчалили ничего не выяснив. Искали эту стерву, да откуда пришла, куда делась, пока так и не нашли. Отыскалась потом, конечно. Ребятишки не совсем здоровы были и по этой причине в больнице задержались. Лариса их каждый день как родных навещала. Все чего надо было всем обеспечивала. Домой возвращалась и ходила задумчивая. Не выдержал Александр и сам первый спросил:
- Может заберём? Не молодые, конечно, так и не совсем старые. Ещё хватит время вырастить.
Лариса лицом просветлела. Прижалась к нему, слезы тихонько вытерла:
- Сашенька, спасибо. В душу запали. Как представлю сколько натерпелись и ещё сколько терпеть им надо будет, не могу.
- Ну вот и хорошо, ну вот и ладно, — бабка Василиса уголком платка слезы вытерла. - Не зря я тебя от злой доли спасла. Теперь твой черёд.
- От какой доли, мама?
- От сиротской. Хотела все в тайне сохранить, да судьба вишь как распорядилась.
Продолжение тут.