Глава 4
— Еще раз спрашиваю, что происходит? — уже начала злится, на что гора подо мной вздрогнула, готовясь к извержению.
— Приносим богам жертву - юную деву, пусть они остановят вулкан, и прекратится извержение! — они попадали на колени и протянули сложенные ладони. — Благословите жертву!
— Ясно… — подумала про себя «Сектанты, не иначе!». — Так, боги поручили передать, что девами они недовольны, и у них уже ими переполнены чертоги! Больше не примут!
— А что примут? — заинтересовались жрецы. — С девами стало туго…
— Подношения — продуктами, золотом, украшениями, книгами, тканями… — начала перечислять я. — Только зовите меня, сначала проверю, все ли в порядке. А то боги будут опять недовольны!
— Как вас позвать, посланница богов! — они так и стояли на коленях. Я махнула крылом, отправляя девушку туда, откуда она прибыла. Надеюсь, что домой…
— Агнель! — взмахнула крыльями, отправляя их с гор подальше. Окуная в грязную речку, текущую в ближайшем городе…
Прилетела обратно к домику, подошла к скамейке возле двух яблонек. Села на нее и, облокотившись на спинку, задумалась.
Как так получилось, что совпала измена мужчин, наша гибель, а вот срок беременности — разный? У меня четыре недели, здесь же, в этом теле, четыре месяца.
Или я не сразу попала сюда?..
А если душа той девушки ушла, то какая душа младенца? Он ведь мой?..
Внезапно сглотнула набежавшие слезы. Стало жалко себя, хотя считала себя кремнем на эмоции… Но дело касалось моего ребенка, ведь я так его ждала…
Воспоминания нахлынули на меня, и вряд ли я бы хотела ими с кем-либо делиться.
Дело было не в продуктах, которые мой парень не купил…
В этот день я плохо себя чувствовала, проверив по календарю, поняла, что я как всегда кое-что упустила. Купив в ближайшей аптеке с десяток разных тестов, спряталась в туалете. Один из самых дорогих еще и показал недели беременности…
Отпросившись с работы пораньше, я побежала домой. Моему счастью не было предела. Мне тридцать один, я хотела, да просто жаждала стать мамой и женой. Гришенька сказал, что некуда торопиться со свадьбой, а вот если я забеременею, он сделает мне предложение. Ведь дети не должны рождаться вне брака…
Я любила его безумно… на мне были те самые «розовые очки». Полностью была слепа и глуха… Ко всему, а ведь звоночки – предпосылки были. Но я считала, что это все — временные трудности и моя богатая фантазия.
Не шла, а летела на квартиру на крыльях, не иначе. Поэтому, открывая дверь ключом, улыбалась счастливо. Первый тревожный звонок прозвучал, когда я обнаружила туфли любимой подружки Танюшки. Но подумала, что мало ли, пришла пораньше, проведать меня…
Второй звонок — это открытая дверь спальни. Тщательно заправленная мной утром кровать была сейчас смятой.
И третий — в зале, в распахнутой двери балкона, виднелись два силуэта. Моя улыбка сползала с лица тяжело и словно нехотя, шаги мои становились все медленнее и медленнее, пока я не застыла.
Они меня не видели, они обсуждали планы на будущее.
— Когда мы ей скажем? Мне уже надоела вот эта игра! В моей квартире уже сделан ремонт, мать суетится, покупает мебель, технику. Да я всем сказала, что выхожу замуж и беременна! — Татьяна была в моем шёлковом любимом халате. Нараспашку, едва прикрывавшем прекрасную пышную грудь и совсем не прикрывшим отсутствие белья…
— Не знаю… — произнес Гриша, пуская клубы дыма в открытое нараспашку окно. — Сейчас ор начнется, а я этого не люблю… — сказал он это лениво, едва сцеживая слова.
Он так всегда говорил после секса. Расслабленно, удовлетворенно… самим собой, разумеется. Себя он безумно любил, был божественно красив, обаятелен…
— Я думала, ты меня любишь… — тихо произнесла я. Парочка вздрогнула при звуке моего голоса.
— Агнес, о чем ты, он любит только себя… — хмыкнула подруга, и запахнула на себе мой халат. Но он был ей безнадежно мал.
— Ну, начинается! — хмыкнул он. Затушил сигарету в пепельнице. — Будешь скандалить?
— Я, пожалуй, оденусь. Пока вы обсудите расставание! — Таня попыталась выскользнуть с балкона.
— Ну, уж нет, подожди… — остановила ее, и шагнула между ними.
— Да брось, — нахмурилась она, отодвигаясь от меня. Знает, что мой характер мне позволяет делать неадекватные вещи. — Не будешь же драться?
— С тобой — нет… — и повернувшись к Грише, с размаху хотела влепить ему пощечину. Но мою руку он поймал, и резко оттолкнул меня.
— Ты, дура, не трогай его, — завизжала Таня, и добавила моему полету скорости.
— Нет… — закричала я, ударяясь об подоконник, и пытаясь зацепиться за окно. Но руки вспотели от волнения, пальцы соскользнули…
— Приятного полета, — сказал со смехом Гриша, или Грегори… Его лицо странно менялось, походя то на одного, то на другого мужчину.
Его лицо, смотрящее мне в след, удалялось, пока совсем не пропало, я словно уснула, окунаясь в мягкую ласковую тьму.
Проснулась я уже здесь…