Эмма еле притащилась домой. Сумки, нагруженные продуктами, остались стоять неразобранными на столе на кухне. Она завалилась на диван, сил у нее больше не было. Она всегда завидовала мужу, что у него нет никаких дел по дому.
Работа и телевизор. Не пропускает ни одну спортивную передачу. Она в это время крутится у плиты, у раковины.
А сейчас решила: меняется местами с мужем.
- У нас в стране равноправие, брюки надели, сумеем и диван оседлать, - с этими словами и заснула.
- У нас что сегодня, забастовка? – сквозь сон она услышала слова мужа. Тут же вскочила и … остановилась. Забыла, что меняется местами с Эдиком. Повернулась и опять на диван.
Эдуард заглянул в гостиную.
- А чего это ты разлеглась? Заболела что ли?
- Почему сразу заболела? Просто решила, что поменяюсь с тобой местами. С сегодняшнего дня диван мой, а твое место на кухне.
- Я не понял, ты серьезно или это шутка?
- Вполне серьезно.
- Ну, тогда я пошел, - взял борсетку и хлопнул дверью. Эмма вскочила и к окну. Муж сел в машину и уехал со двора.
- Ну и пусть ужинает в кафе, зато я отдохну, - решила Эмма и снова завалилась на диван.
Утром тяжело встала, подошва горела, мази не помогли. Хотела обратиться к мужу, чтоб он подбросил ее до работы. А кровать-то не разобрана. Вот тут-то и охватил ее испуг: что она натворила? Четверть века провела на кухне, а теперь, когда дети уже определены, вдруг взъерепенилась.
Она к телефону, длинные гудки идут, а муж не отвечает. «Только бы ничего не случилось, только бы ничего не случилось», - твердила заученную фразу. Теперь ее уже пугал каждый звук, доносившийся из телефона.
На работе весь день не ладилось. Не те цифры постоянно ставила в колонки. После работы сразу домой – к плите. Эдуард пришел поздно.
- Ты где был? Почему не ночевал дома?
- Я ухожу от тебя, зашел, чтобы забрать вещи свои.
- Эдик, это что за шуточки?
- Нет, я, как и ты, говорю вполне серьезно.
- Ты же никогда мне не давал повод сомневаться в неверности, откуда взялась женщина?
- Почему сразу женщина, может, у меня есть внебрачная дочь, которая отыскала меня, вот и перееду к ней, пока твоя очередь лежать на диване.
Эмма вспомнила, это было через год, как они из деревни переехали в город. Мужу тогда не нравилась городская жизнь, и он постоянно рвался назад, даже детей подговаривал, которые тоже долго не могли привыкнуть. И вот он все выходные проводил у родителей своих. Целый год его как будто что-то держало в Вербовке. Потом успокоился.
Слышала от деревенских, что якобы Тонька родила от Эдика девчонку, но не придала этим словам значения. Не мог ее муж такое сотворить, это все злые людские языки.
Оказывается смог. Хоть одним глазом посмотреть, Тонькина это дочка или еще какая была связь на стороне.
Опять начала копаться в своей памяти. Они тогда с Эдиком только поженились. Ее положили на сохранение с первенцем. Муж с неделю ездил к ней каждый день, а потом сказал, что у него есть дела поважней.
Через три дня Эдуард пришел домой, как ни в чем ни бывало. Место на диване его свободно.
- Эмма, мне кажется, я должен вас познакомить со своей дочерью.
- Как это ты себе представляешь, и откуда она взялась?
- Это было еще, когда я служил в Воронеже. Часто заступали в наряд на кухню, молодая повариха там была, дочь прапорщика. Бывало, что забавлялся с ней. Когда демобилизовался, никаких претензий у нее ко мне не было. А через тридцать лет Вера сама меня нашла.
- Раз та повариха была доступной, может, и не твоя дочь?
- Увидишь, сомневаться не приходится, копия – моя сестра.
Этим вопросом Эдуард занимался сам. Как у него получилось, неизвестно, но все дружненько собрались за большим столом. И он представил им дочку. Сначала общение проходило холодно, как -то неуютно было за столом, как показалось Эмме.
Вера оказалась женщиной компанейской, и позже все внимание было приковано к ней. Она рассказывала самые различные истории из своей жизни и из жизни своих подруг. Прониклась и Эмма к Вере. Провожали уже как близкую родственницу.
- Ну что, жена, диван опять будем делить? Смотри, а то еще какой-нибудь внебрачный ребенок найдется. Я же до тебя не одну девку попортил.
- Да, ну тебя, - отмахнулась Эмма и пошла на кухню, готовить полуфабрикаты к завтраку.
Вот так, привычки, которые формировались годами, трудно сломать. Если уж женщина рождена для кухни, там ее место до конца жизни.