Глава 13.
Милке снилось лето. Лесная полянка с березками, ромашками и колокольчиками, иван-чаем. Сладко пахнет земляникой. Звонко стрекочут кузнечики...
И она в ярком цветном сарафанчике бежит по этой поляне, раскинув руки, навстречу красивому статному мужчине. Она еще не видит его лица, но точно знает, что это Он. Он подхватывает ее на руки, и кружит, кружит... Они оба смеются, его серо-голубые глаза сияют, как звезды, а ее сердце замирает от счастья.
И вдруг... она замечает на нем немецкую форму. Ее охватывает ужас и паника. Она пытается вырваться из его объятий, а он не пускает, все крепче прижимает к себе... Она душераздирающе кричит. И просыпается в холодном поту. И... вскакивает от неожиданности, потому что видит эти же самые глаза наяву - перед ней на корточках сидел вчерашний офицер. Он снова, как и вчера, приложил палец к губам, призывая к осторожности, и прошептал сочувственно:
- Кошмар приснился?
Милка молчала, глядя на него бессмысленным взором, медленно приходя в себя.
- Слушайте меня внимательно, - продолжал офицер, - вы сейчас должны собравшимся офицерам повторить свою легенду: почему вы хотите с нами сотрудничать. От этого будет зависеть ваше спасение и не только. Потом будет очная ставка с вашими друзьями. А потом... вы должны их расстрелять, чтобы вам поверили.
Милка побледнела:
- Вы издеваетесь?
- Не бойтесь... Патроны будут холостые.
- Почему я должна вам верить?
- У вас нет другого выхода.
- Но как... мы сможем обмануть всех, что я их "убила" холостыми патронами? - воскликнула она, - я не понимаю!
Он белозубо улыбнулся:
- Просто доверьтесь мне. Нет времени и возможности долго объяснять.
Он быстро встал и подошел к двери, громко стукнул в нее.
- Курт, - сказал он по-немецки, - принеси девушке завтрак и потом приведи ее ко мне.
Металлическая дверь с грохотом открылась, выпуская офицера. Через минуту вошел Курт и прямо на пол поставил дымящийся котелок с какой-то мутной похлебкой.
- Ешь, - коротко приказал он по-немецки, - у тебя пять минут.
Милка с отвращением заглянула в котелок, в котором плавали куски нечищенной грязной картошки, и сказала по-немецки:
- Сам ешь эту гадость!
У немца желваки заходили ходуном от злости. Еще и морщится! Еще и смеет... смотреть на него с таким презрением! Он еле сдержался, чтобы не прихлопнуть эту нахалку, как муху... Чтобы увидеть ее страдания и слезы. Но... господин офицер, зная его невоздержанность, строго приказал не трогать девчонку ни при каких провокациях. Иначе...
- Иссен, швайн! - пролаял он и пихнул дулом автомата прямо в лицо.
Милка едва успела отпрянуть. Но тут же гордо выпрямилась и, смерив его презрительным взглядом, с вызовом сказала по-немецки:
- Не принесешь нормальной еды - пожалуюсь офицеру. И тебя накажут. Сурово. Потому что я для вас очень ценный сотрудник, которого нельзя обижать. Понял? А эту дрянь, - кивнула она на котелок, - убери сейчас же!
Скрежеща от злости зубами, Курт наклонился и забрал котелок. Через пару минут явился другой солдат - принес свежий кулеш, вкусно пахнущий мясной тушенкой.
***
Через несколько минут Милка стояла в кабинете, где ее уже ждали офицеры немецкой комендатуры. Они рассматривали ее с любопытством, как некую заморскую птицу, залетевшую к ним нежданно-негаданно.
Слушая ее легенду, они вполголоса переговаривались и задавали новые вопросы. Но девушка, несмотря на пережитый стресс, а может благодаря ему, вела себя безупречно, рассказывая о всех "ужасах", которые ей пришлось пережить в стране Советов и как она мечтает "уничтожить всех коммунистов".
Да и актерские навыки пригодились, которые она получила в театральном кружке, блистая на школьной сцене. Ей пророчили карьеру актрисы, даже сравнивали с Любовь Орловой, а учительница немецкого языка упорно доказывала всем, что у Милочки, ее любимой ученицы, выдающийся талант в изучении иностранных языков.
Ну что ж, кажется, сегодня настал момент истины, когда она должна блеснуть всеми своими талантами. Тут либо пан, либо пропал...
И все шло гладко, пока Милка краем уха не услышала негромкий диалог между знакомым ей офицером и более старшим чином. Ее слух был до невероятности обострен.
- Да она красотка, Алекс, - сказал старший чин, лукаво подмигивая, - ты молодец, умеешь расположить к себе врага, а особенно женщину. Как у тебя так получается - расскажи?
Алекс тут же наклонился к его уху и начал что-то шептать, а тот весь покраснел от плохо сдерживаемого смеха. Милке вдруг стало противно и гадко, словно ее оскорбили в лучших чувствах. А ведь этот Алекс вначале ей показался искренним и даже симпатичным. Неужели, это ловушка? Что же теперь делать?
- Скажите, где вы так хорошо изучили немецкий язык? - услышала она очередной вопрос, - в языковой гимназии? У вас почти нет акцента.
- В простой советской школе, - ответила Милка с вызовом и гордостью во взгляде, - у нас самые лучшие в мире школы...
Она запнулась, перехватив отчаянный, как сигнал SOS, взгляд Алекса. Ее легенда трещала по швам.
Продолжение читайте здесь