Бабка Гана вернулась за полночь. Игнат извёлся в ожидании. Несмотря на разошедшийся дождь, давно отправился бы за ней, да только как бы нашел – в те места, которые навещала Гана, путь обычному человеку заказан.
Молнии летали за окном стремительными золотистыми птицами. Взмахи широких крыл рассекали воздух, порождая бурю. У гарцуков были детские лики, свирепые и отталкивающие. Игнату никак не удавалось рассмотреть их как следует.
Одно существо промчалось совсем рядом, на миг зависнув перед окном, и Игнат поспешно отпрянул, чтобы его не заметили. Привлекать внимание гарцуков было опасно – баба Гана говорила, что люди скрыты для них и только перехваченный взгляд может их выдать.
Почему же Гана до сих пор не пришла? Наверное, что-то случилось. Что-то пошло не по плану. Ритуал, который взялась для него провести бабка, не состоялся. А может - привёл к нежелательному результату? И она теперь в опасности?
Думать о плохом не хотелось. Ждать дальше не было сил.
Помыкавшись по комнатушке, Игнат решился. Когда непогода чуть унялась и молнии перестали освещать ночь, собрал в рюкзак бутыль бабкиной настойки да блок сигарет, чтобы задобрить лесных. Проверил - на месте ли травмат. Чуть подумав, сунул рядом узелочек с солью, которую Гана специально прокалила для него в печи. В защитных свойствах соли он сомневался, но выбирать не приходилось.
Задув свечу, что маячком стояла на подоконнике, Игнат выбрался на крыльцо, едва не задев дверью возникшую на пороге хозяйку.
- Акимовна! А я за тобой! – он едва не сгрёб бабку в охапку - так обрадовался, что вернулась невредимой.
Скупо кивнув, бабка молча прошла в дом, и Игнат потянулся следом, уже понимая, что поход прошёл неудачно.
- Что свечку загасил? Велено было держать. Я ведь промахнуться могла! На свет летела!..
Бабка скинула плащ и, обратившись зелёным листком, тот истаял, оставив после себя запахи влажного мха и леса. Гана и сама походила на листок – маленькая, сухонькая, невесомая.
- Плохи дела, Игнаш, - присев у печи, она принялась стаскивать промокшие чувяки.
В красноватых бликах, исходивших от топки, её лицо искажалось, представлялось огненным. Чудным.
- Не договорились? – потухшим голосом спросил Игнат. Хоть и убеждал себя, что у бабки вряд ли что-то получится, но в глубине души всё же рассчитывал на удачный исход.
- Не про тебя теперь речь! В закiдке дымы!
- Молния жахнула? Так надо пожарных... – Игнат не сразу сообразил, про что говорит Гана.
- Если бы так, - вздохнула та. – Из трубы дым валит. Печь затопили!
- А нельзя? – удивился Игнат. – Похолодало, люди греются.
- Да ты хоть слышишь меня? В закiдке греются? В заколоченном дому?
- Так пацаны... – начал было Игнат и смолк под сердитым бабкиным взглядом. – А может – бичи столуются? Или от непогоды укрылись.
- Нет здесь бичей. Да и не сунутся туда по доброй воле.
- Кто тогда?
- Хозяйки. Потревожили их. Я же тебе рассказывала. Или забыл?
Игнат невнятно промычал что всё помнит. По новой выслушивать истории про местечковых ему ведьм совсем не хотелось.
- То-то гарцуки разлетались. – покивала сама себе бабка. – Почуяли перемены.
- Почему его не снесут?
- Дом-то? В собственности он. Хозяева только раз и появились, в наследство вступить.
- Отчего же не продали?
- А кто купит? Наши-то не дураки.
Баба Гана поправила выбившиеся из-под косынки волосы, а затем негромко хлопнула в ладоши.
- Праменьчык! Опять дрыхнешь, негодник? Подай мне любимые тапочки!
За печкой брякнуло. Меховые тапочки с мордами зайцев повлеклись по воздуху в сторону бабки.
- Так-то лучше. И чайник поставь. Горло саднит, наглоталась древесной пыли...
- Ты как слетала? – решился спросить Игнат.
- Слетала... – бабка задумчиво пожевала губами. – После расскажу. Есть дела поважней. Скажи мне, что за машина на улице? Красного цвету. И номера ненашенские.
- Девчонки могли оставить, – Игнат вспомнил симпатичную парочку. – Крутились какие-то в столовке. По виду не местные.
- Девчонки... девчонки... – забормотала Гана. – Где же сами? К кому приехали?
- Откуда мне знать, - пожал плечами Игнат. – Может к родне. Они по барахолке гуляли. Блондинка ключ купила... Старый такой, от навесного замка.
- Всё-то ты разглядел, - Гана обернулась к печи. – Что копаешься, прамень! Чайник вскипел, нащипай в него трав, что пятого дня собирала. Да хватит прятаться. Здесь все свои.
Послышался недовольный бубнёж, и низенькая мохнатая фигура похромала от печи к столу. Потянув из мешочка несколько высохших былок, хатник накрошил их в пузатую чашку и щедро залил кипятком.
- Что ж ты делаешь, ёлуп! – рассердилась бабка. - Сказано – в чайник добавь!
Фигура вздрогнула и опрокинула чашку... Игнат не выдержал – захохотал.
- Давай я заварю, - отсмеявшись, он направился на выручку. Провинившийся хатник шарахнулся в сторону, расплылся чёрной кляксой и пропал.
- Никак в себя не войдёт. - пожаловалась Гана. – Как Христя закляткой огрела – с тех пор и помутился. Что-то неспокойно мне, Игнаш. Дай-ка руку, посмотрю на твоих девчонок.
- Не мои они, - Игнат нехотя послушался, бабкина способность считывать происходящее немного пугала.
- Ну, давай, - прошептала Гана. – Мне нужна ясная картинка.
И Игнат напрягся, стал вспоминать сценку в трактире.
Первым возник образ черноволосой, её безупречная улыбка, выразительные глаза... Полноватая чуть растерянная блондинка сильно проигрывала на её фоне. Однако было и в ней что-то особенное, заставляющее задержать взгляд, присмотреться повнимательнее... Вот блондинка обнаружила ключ, вот вытащила его из кармана...
- От дурнiчка, - охнула Гана и резко оттолкнула Игната. – Зачем тебе дался тот ключ!
- Ты знаешь отчего он? – напрягся Игнат.
- Знаю, да не скажу. Вона как глаз полыхнул. Забудь про него, Игнаш. Тот ключ путь злу отворяет. Забрать его нужно. Уничтожить.
- Худо дело! Плохо дело! – Ганя засеменила по комнате. – Завтра за Христей пошлю. Может, она что слыхала...
- Да что ты увидела?
- Зло! – Гана остановилась перед Игнатом и мягко провела руками перед его лицом. – Ты устал. Ты засыпаешь, Игнаш. Спи, маё сэрца, не мешай мне.
- Какое спи... – Игнат покачнулся и потёр лицо. Глаза закрывались, тело сделалось удивительно лёгким...
- Праменьчык, - позвала бабка, - проводи гостя до ложака. Хай пока отдыхает.
Неуклюжий хатник выступил из тени, обхватил мягкими лапами обмякшего Игната, медленно повёл в соседнюю комнату.
Баба Гана же направилась в кладовую. Свеча ей не понадобилась, бабка прекрасно видела в темноте. Отыскав среди ящиков и корзин большой плетёный короб из лозы, с трудом откинула крышку и склонилась над ним, внимательно разглядывая содержимое. Внутри навалом лежали диковинные фигурки. Неизвестный мастер умело вырезал из дерева то ли зверей, то ли иных, непонятных сказочных существ, придав каждому на удивление реалистичный вид. Покопавшись среди них, Гана извлекла со дна малюсенького человечка с кошачьей головой. Звонко щёлкнув того по лбу, дунула прямо в застывшую мордаху, взметнув непослушные шерстинки. Существо завозилось у неё на ладони, наставило торчком острые уши. Из-под опущенных век хитровато взблеснули разноцветные глаза.
- Время пришло, шпаркi. Есть для тебя работёнка. Пойдёшь в закiдку, через пару домов. Нехорошо там! Зло проснулось. Разведаешь что и как. За девчонками приглядишь. Одной из двух помогать станешь. Которая тебя разглядит – с той и останешься.
*закiдка - заброшка
*ёлуп - олух
*праменьчык - лучик
*шпаркi - прыткий, быстрый
*ложак - кровать