Случалось ли вам видеть во сне своих умерших родственников?
Бывает так, что умершие, явившись во сне, могут что-то посоветовать своим близким или о чем-то предупредить. А иногда они приходят, чтобы отвести беду от тех, кто остался на этом свете.
Вот несколько таких историй.
История первая
Звонок гремел резко и требовательно. Наталья, с трудом проснувшись, побежала открывать дверь, ругая себя на ходу:
— Вот кулема! Уснула, а Паша-то без ключей!
Как она и думала, за дверью стоял муж в летном комбинезоне и в бушлате, припорошенном снегом. Он улыбнулся, обнял ее на пороге и сказал:
— Засоня моя, опять все проспала!
А она, прижимаясь губами к колючей щеке мужа, прошептала:
— И что я пропустила, солнце мое?
— Зарплату, — засмеялся Павел. — Деньги тебе надо забрать и купить себе красивое платье на день рождения. Помнишь, ты жаловалась, что тебе надеть нечего?
А потом он нежно поцеловал ее и, глядя в глаза, шутливо пригрозил:
— Смотри у меня, чтобы была на празднике в обновке.
И ушел…
А Наталья проснулась с бешено колотящимся сердцем и горько заплакала, уткнувшись лицом в подушку, уже месяц не просыхающую от слез.
Да, скоро ее день рождения, и вот уже сорок дней прошло с того дня, когда самолет мужа разбился при посадке на военный аэродром.
Любимый ей снился почти каждую ночь. Ведь все произошло так внезапно. Остались несделанные дела и невысказанные слова, которыми Павел успокаивал свою Наточку, каким-то чудом вырываясь к ней на свидания даже с того света.
А утром позвонили из финансовой части эскадрильи и сказали, что она может получить выплату за погибшего мужа. И Наталья купила себе чудесное платье, которое понравилось бы Павлу.
Конечно, праздник был грустным. Друзья, поздравляя именинницу, жалели о том, что теперь нет ее любимого Пашки, всегда такого веселого и заводного. Но она чувствовала, что он рядом. Она знала, что он смотрит на нее восхищенным взглядом и говорит:
— Умница моя, с днем рождения!
История вторая
Мать, как всегда, сидела в своем уютном кресле и вязала. Спицы быстро мелькали в ее маленьких руках, клубок весело крутился в корзинке, а серый котенок сидел рядом, пытаясь вытащить из плетенки живой шарик.
Такая картина всегда успокаивала Свету, когда она, взвинченная, приходила с работы. Сразу забывался деспотичный начальник и вечный аврал c отчетами. Вот и сейчас она села на подлокотник кресла, обняла маму, и на душе стало легко и радостно, как в детстве.
А старушка отложила вязание, погладила ее по голове и ласково сказала:
— Что, мой Семицветик, устала? Ты приляг на диван, а я тебе чай принесу. И мне с тобой поговорить надо.
Дочь послушалась и легла. Мать принесла из кухни чашки, чайник и вазочку с печеньем. Она поставила все это на журнальный столик, придвинула его поближе к Свете, а сама опять села в кресло.
— Пей чай, доченька, я твой любимый заварила, с бергамотом, — произнесла мама.
И потом, с любовью глядя на то, с каким удовольствием ее детка потягивает горячий ароматный напиток, проговорила:
— Светочка, тебе надо уволиться с этой работы. Начальник твой нехорошее задумал. Он растратит казенные деньги, а виновата будешь ты. Если не уйдешь из фирмы, посадят тебя, радость моя. Ты мне поверь и сделай все так, как я прошу.
Света вздрогнула, горячий чай плеснул ей на руку, и она проснулась.
Она сидела на диване и не могла понять, что это было. Так явственно Света давно уже не видела свою мамулю, которая умерла два года назад. Она продолжала ощущать аромат чая, мамина корзинка с вязанием, которую до сих пор рука не поднималась убрать, стояла на своем месте. Котенок, ставший толстым серым котом, лежал рядом. И то, что сказала мама, продолжало звучать в ее голове.
Светлана подала заявление об увольнении на следующий день. Шеф был удивлен и возмущен. Он грозился, что не выплатит ей деньги и что даст такую характеристику, с которой она нигде не сможет больше работать. Но она выдержала все нападки, отработала положенные две недели и ушла.
Через месяц Света узнала, что начальника арестовали. После всех разбирательств и проверок ее пригласили обратно, уже на должность директора фирмы.
История третья
Надежда Васильевна искала документы на дом.
Она перебрала все в ящиках стола, перетряхнула вещи на полках шкафа и даже навела порядок на антресолях. Но нужных бумаг нигде не было. Еще неделя ушла на то, чтобы обыскать дачу и квартиру брата. Безрезультатно. Документы не находились.
Время шло, покупатели торопили, да и деньги на лечение единственной внучки нужны были срочно.
Перед сном отчаявшаяся женщина взмолилась:
— Господи, что же мне делать? Где находятся документы, знал только мой брат Саша. Но он уже год находится в Царствии Твоем. Его уже не спросишь. А Леночке срочно нужна операция. И больше денег взять неоткуда. Да и покупателей таких не найдешь, чтобы дали за старый дом хорошую цену.
Проплакав полночи, Надежда уснула. Разбудил ее голос брата:
— Вот ведь неугомонная, — ворчал он, — нигде не дает мне покоя.
Женщина с испугом огляделась и увидела Сашу. Он стоял у окна в своем домашнем халате и держал в руках шкатулку. Потом брат улыбнулся и, сев на стул, стоящий рядом с кроватью Надежды, сказал:
— Не пугайся, сестренка, сама ведь просила помочь. Вот меня и отпустили ненадолго. Документы в этой шкатулке, а она в моем гараже, в сейфе. Ключ от сейфа на нем и лежит. Сразу найдешь.
Сестра и брат проговорили до рассвета. Он рассказал ей, где находятся души умерших. Она узнала, что ушедшие в мир иной все знают про живущих, и они очень нуждаются в наших молитвах и в памяти о них.
Как только за окном забрезжил рассвет, брат исчез. А Надежда Васильевна наконец-то нашла документы.
Внучке успели вовремя сделать операцию. Девочка стала взрослой и навсегда запомнила, что осталась жива только благодаря молитвам бабушки об умерших родных. Она теперь тоже никого не забывает.
История четвертая
Потеряв единственного сына, Клавдия Петровна осталась совсем одна.
Сначала ее поддерживали подружки и навещали соседки. Но со временем гости стали приходить редко. У каждого были свои семьи и свои проблемы. И Клавдия все чаще стала уходить из дома в ближнюю лесополосу, чтобы выплакать свое горе среди берез и немного успокоиться, слушая пение птиц.
Там-то и встретилась ей женщина с пронизывающим насквозь взглядом карих глаз. Ее звали Инга. Она как-то исподволь заставила страдалицу рассказать всю свою жизнь. И когда несчастная мать говорила о своей беде, собеседница держала ее за руки и смотрела ей в глаза. И в это время все становилось неважным, лишь бы только заглядывали в душу эти очи.
Потом Клавдия никак не могла вспомнить, когда она попросила Ингу переселиться к ней. Но новая подруга, перебравшись в ее квартиру, утверждала, что живет здесь исключительно по просьбе самой Петровны.
Со временем одинокая женщина стала во всем подчиняться своей жилице. И тогда Инга предложила ей подписать какие-то документы, якобы закрепляющие за ней право ухаживать за Клавдией как социальному работнику. Петровна уже готова была поставить свою подпись на бумаге, как вдруг со стены упал большой портрет сына Петеньки. Звон стекла отрезвил бедную мать. Она бросилась приводить в порядок любимый образ, забыв обо всем на свете.
На фото Петр был в парадной военной форме, с орденами и с автоматом в руках. Этот портрет почему-то очень не нравился Инге. Она давно уже предлагала перевесить его куда-нибудь или вообще убрать, говоря, что от фотографии исходит негативная энергия. Мать, хоть и через силу, сопротивлялась и отказывалась выполнить это требование.
Когда портрет снова оказался на своем месте, Инга подошла к Клавдии, обняла ее и усадила за стол. Сев напротив, женщина стала внимательно смотреть подруге в глаза, внушая ей делать только то, что она говорит. И вдруг, глянув за спину гипнотизируемой, побледнела и закричала:
— Нет! Не надо! Пощади! Да-да, я сейчас уйду и никогда сюда не приду. И я никогда не подойду к твоей матери!
С этими словами мошенница вскочила, быстро побросала свои пожитки в дорожную сумку, бросила ключи на тумбочку в прихожей и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
Это все происходило в то время, когда Клавдия находилась в трансе, а рядом с ней стоял сын при полном параде, с автоматом в руках, облитый нестерпимым ярким светом и окруженный сонмом грозных ангелов.
Потом воин бережно уложил свою мать в постель, погладил ее по голове и сказал:
— Мамочка, ты не плачь больше. Я всегда буду рядом с тобой и никому не дам тебя в обиду.
Клавдия Петровна прожила долгую жизнь. Она перестала плакать и устроилась няней в больницу, где ухаживала за младенцами, от которых отказались матери. Они не были крещены и не имели имен. И Клавдия приглашала к ним священника, чтобы при крещении дать некоторым мальчикам имя Петр.
---
Автор рассказа: Инна Клочкова
---
Бойтесь данайцев
Третий день Дарья находилась в дурном настроении. Сосало под ложечкой. Тяжелое, томительное чувство не давало покоя, выбивало из колеи, мешало дышать, работать, просто жить. Если бы давление беспокоило или какой-нибудь ревматизм – ерунда, это можно перетерпеть, плохо, больно, но можно.
Но беспокойство было вовсе не хворью, а предчувствием чего-то дурного. Бывает так – одному человеку все нипочем, ничего не беспокоит и не мучает. Несчастье падает на него сверху неожиданно, как кирпич на голову. Человеку плохо и страшно. Но все плохое уже случилось и надо жить дальше, хорошо или не очень, но жить.
А бывает, что перед горем или просто неприятностями сердце одолевает муки и томления. Человек ждет, гадает – с какой стороны обрушится гадость? Где соломки подстелить? Что его ждет? С сыном стрясется что-то? С самим человеком? С родителями? С супругом? На работе? А, может, с любимой собакой? Господи, да намекнул бы хоть как-нибудь! Когда? Где?
А внутри сосет и сосет, ноет и ноет. Может, день проноет, а может, две недели. Тошнехонько! Под конец, мученик, измаявшись в конец, готов и на стенку лезть, лишь бы не ждать. Лишь бы не гадать. Случилось бы уже, Господи. Ну сколько можно? Провались пропадом эта интуиция, толку от нее – все равно не угадать!
Предчувствия Дарью никогда не обманывали. Все сбывалось. И перед увольнением она так страдала. И перед болезнью матери. И перед смертью отца. И перед тем, как муж завел интрижку, обернувшуюся его громким разводом, с разделом имущества и женитьбой на Дарьиной подруге. И перед тем, как любимый пес под машину попал. И чем тяжелее горе, тем тяжелее его ожидание.
Потому и сейчас Дарье ничего не оставалось, как укутаться в глухое одеяло и замереть в томительном ожидании. Но ведь не будешь медведем в берлоге лежать? Надо как-то подниматься, умываться, работать, оплачивать квартиру и кредиты, ходить в магазин, поливать цветы, действовать. Жить.
Дарья вылезала из постельной норы, тащила себя за шиворот на улицу. Пялилась в монитор компьютера на работе. После шести ползла через снежные завалы к дому, мыла посуду и так же, как и в офисе, пялилась на стиральную машинку, крутившую белье. Вроде, отвлечется, и тоска откинется от души, забудется. Но наступит ночь, как она с новой силой привалится к груди, присосется и начинает по новой откачивать кровь из артерий, забирать оставшиеся силы и радости.
Через десять дней в груди, будто тумблер отключился: снова можно было дышать и ничего не боятся. Или враги угомонились, или неприятности обошли несчастную Дарьину голову стороной. Она начала спокойно спать и даже шутить с коллегами.
Она всегда любила посмеяться. Чувство юмора, казалось, родилось вместе с маленькой Дашей. Где она – там смех. Такие, как Дарья – незаменимы в местах, где тяжело. На войне или в хосписе, в тюрьме или еще в каком аду. Слава Богу, пронесло. Дарья не была нигде: ни на войне, ни в больнице, ни в тюрьме. От сумы и от тюрьмы не зарекайся, но Даше везло. Во всем, если сравнивать с другими людьми.
