Продолжение. Начало здесь>
Карлу Линнею, когда тот упорядочивал животный мир, следовало выделить женские коллективы в отдельный отряд. Или даже семейство. Есть, например, гадюшники. Их обитательницы не особо агрессивны. Первыми не нападают, но зато отбиваются на всю зарплату. Греются в теплых офисах, прячутся в темных углах и часто уползают при виде начальства. Другое дело — элитный серпентарий. Высокая мода и каблуки, ползарплаты на правильный блонд и золотистую кожу. Содержать таких дорого, но выгодно. И есть сколопендры. Невзрачные с виду, но активные хищники по натуре. Ядовитые активные хищники.
Отпуск заканчивался, и при мысли о коллегах сводило зубы. Пять человек в одном кабинете — это чересчур. Когда работы много, можно затаиться, прикинуться ветошью и не отсвечивать. Когда работы нет, девочки пьют чай и ищут проблемы. Не на пятую точку, а в окружающих. Общий враг сближает и дает иллюзию команды. За три года работы против меня дружили трижды, против начальницы — каждые полгода.
В аэропорту я спохватилась и купила своим сколопендрам несколько коробок лукума и упаковку чая. Летом обычно затишье, так что отдариться — дешевле выйдет. Настроение было ни к черту. Многообещающее знакомство так и осталось многообещающим. Страстного курортного романа не случилось, хотя записная книжка пополнилась еще одним номером.
Сергей улетел тремя днями раньше. Обещал писать и звонить, просил не пропадать. Мол, в июне необходимо встретить рассвет на Воробьевых горах, а потом гулять по набережным. Гулять — это он умеет, да. Мы прошли несколько туристических маршрутов, под конец уже мои ноги умоляли о пощаде. С точки зрения физической активности, отличный отпуск! С точки зрения романтики, все сложно.
В первый рабочий день я приготовилась к допросу. Девочек интересовало все: чем кормили на завтрак, какая была погода, сколько стоит такси и почему я не сходила ни в один ночной клуб. В обеденный перерыв я традиционно показывала фотографии.
— Ой, это ты с кем? — мы с Сергеем стояли в обнимку на вершине горы. Нас щелкнул случайный турист.
— Познакомилась на отдыхе.
— Симпатичный, — протянула коллега. — Женат?
— Вроде нет.
— Горяч так же, как выглядит? — она поиграла бровями.
Я неопределенно улыбнулась и сменила тему. Пусть думают, что я ханжа. Но, во-первых, это личное, а во-вторых... Откуда я знаю, горяч он или нет? Признаться в этом на работе, месяц потом ловить косые взгляды. Курортные романы, конечно, зло, но наша Ольга ухитрилась познакомиться с красавчиком и упустить свой шанс. Плавали, знаем. Спасибо, очень вкусно, я потом съем.
Подруге я выложила все, как на духу. Мы ужинали пятничным вечером в любимом кафе. Я вручила Маше подарки, в очередной раз показала фотографии и приступила к рассказу.
— Породистый, — одобрила она Сергея. — И выглядит отлично. Ты уверена, что у него никого нет?
— Я откуда знаю? Он мне не докладывал.
— В наше время подобный индивид и не занят? Странно... Может, шифруется?
— В смысле?
— Ну, удрал от жены или девушки на неделю. Легкий флирт, все дела. А что-то посерьезнее — ни-ни!
— Именно поэтому мы обменялись телефонными номерами. Чтобы я позвонила как-нибудь вечером, аккурат в разгар семейного ужина. Машка, ты параноик.
Подруга действительно видела подвох во всем. И было сложно ее в этом упрекать. Когда ты планируешь замуж, а потом узнаешь, что бойфренд захаживает в специфические клубы по интересам... Ну такое. Особенно, если учесть, что клубы подавались под соусом "мы с парнями пьем пиво и смотрим футбол в пабе". Ну, пиво он пил. Возможно, парни тоже присутствовали.
У меня зазвонил телефон. Сергей!
— Привет. Как рабочая неделя?
— Ужасно, — пожаловалась я. — Всего две недели, а отвыкла.
— Вкусная еда поможет? Вино?
— Уже. И любимая подруга в придачу.
Тут я заметила, что Машка подает какие-то знаки. Я приподняла бровь: что, мол. Та преувеличенно четко проартикулировала: зо-ви сю-да! Я покрутила пальцем у виска, но решила спросить.
— Она, кстати, предлагает присоединиться. Мы недалеко от Цветного бульвара.
— Не помешаю?
— Мы уже обсудили, кого хотели, и готовы к компании.
— Тогда в течение часа приеду. Кинь адрес смс-кой.
Мы предупредили официанта, что нам понадобится еще один стул. Милый мальчик как-то сладко улыбнулся и предложил десертную карту, чтобы скоротать время.
— Слушай, а может, он вообще не по этому делу? — задумалась Машка, глядя на официанта.
— Сдурела? Он в бассейне сразу меня успокоил, что приставать не будет.
— Поэтому и не будет, что за другую команду играет. Ну а что? Сейчас в какого красавчика ни ткни — так генофонд пропадает! — я снова покрутила пальцем у виска, а она продолжила. — Он вообще-вообще на тебя не реагирует?
— Придет — сама посмотришь. Мне казалось, он вполне заинтересован, но я могла принять желаемое за действительное.
Сергей приехал через полчаса, когда Маша вконец извелась. При его появлении сердце екнуло: хорош все-таки, до чего ж хорош! Закатай губу, Оленька. Видимо, этот экземпляр не для тебя. Он-то хорош, а ты? Я вполне привлекательна, но на высший класс не тяну. Тут пара лишних килограммов, там небольшой шрамик над губой. Внешность не портит, но в глаза бросается. И одеваться могла бы поженственнее, и краситься поярче. В очередной раз пообещала себе дойти до спортзала и прислушалась к диалогу.
— Я как-то поехала с ней, — притворно надула губы Маша. — К концу второго дня поставила вопрос ребром: один день ходим, один день на пляже!
— Больше мы вместе не отдыхали, — включилась я в разговор. — Я же говорила, мне сложно найти спутника.
— Я пытался соответствовать! — рассмеялся Сергей. — Попрошу отметить.
Он шутил, улыбался, строил нам обеим глазки. Нет, он точно интересуется женщинами. Может, я просто встретила приличного мужчину? Есть же такие, что не тащат в постель в первый же вечер. Ну и потом, мы столько ходили, что ночью хотелось спать, а не танцевать в барах или проверять на прочность кровати в гостинице. Я приободрилась. Оля, у тебя есть шанс!
Машка, видимо, пришла к тому же выводу, потому что улучила момент и сделала большие глаза: надо брать! не упусти! Эх, подруга, если б от меня все зависело.
— За такое знакомство нужно выпить! — разошлась она.
— Увы, дамы, за рулем! — развел руками Сергей. — Зато вам доступна функция "трезвый водитель". Доставлю в лучшем виде.
— Я живу в Новой Москве, — нахмурилась Маша. — Входит Коммунарка в зону доставки?
— Входит, — успокоил он ее. — Чашка кофе — и никаких проблем.
— Это пусть Ольга расплачивается, — подмигнула мне подруга. — Кофе в первый вечер знакомства — ужасно пошло.
Спасибо, родная. Если выгорит, с меня торт. Большой и ужасно жирный.
Он действительно повез нас по домам. Пока мы ехали до Коммунарки, а потом на мою Юго-Западную, я терзалась сомнениями. С одной стороны, это делает меня обязанной: в Москве прекрасно работает такси, а я не нищая студентка. Да и безопаснее на такси. А с другой, показывает его заинтересованность. Впрочем, ему вполне может быть скучно,или он любит кататься по ночному городу. Я мысленно чертыхнулась и решила плыть по течению. Не последний мужчина в моей жизни, право. Что будет, то будет. Мироздание, слышишь меня? Все в твоей власти.
— Заработал я на кофе? — спросил Сергей, затормозив у моего подъезда.
— О да! Но с оговорками.
— Начинается!
— Тапки не просить, в тахикардии потом не упрекать.
— Были прецеденты?
— Нет, но предупредить не мешает.
Кофе я варила сама, в джезве и с кардамоном. Вкус и крепость не самые привычные, поэтому держала наготове сливки и много воды. Для меня это запах детства, такой кофе всегда варил папа. Запах безопасности и уюта.
Мы проболтали всю ночь. Спохватились, когда небо отчетливо начало светлеть. Мать моя женщина, четыре утра! То-то я непрестанно зеваю. Тут никакого кофе не хватит.
— Тебе далеко ехать? — спросила я Сергея.
— На другой конец города, — прикрыл он рот ладонью. — Дороги пустые, по кольцевой быстро доеду, — и снова широко зевнул.
— Уложу на диване в маленькой комнате, — решила я. — Поспишь часов пять и поедешь.
— Тапочек в этом доме не дают, а одеяло с подушкой запросто?
— Тапочки большого размера я выкинула с месяц назад, когда шкафы разбирала, а новые не купила. И потом, я тоже хочу спать, а не волноваться, как ты доедешь.
— Планируешь волноваться?
— Не планирую, но все равно буду. Четыре утра, дураков на дорогах хватает, а у тебя глаза слипаются.
Выдала постельное белье, полотенце и отправилась в свою комнату. Оказалось, я забыла закрыть балкон, и спальня больше напоминала вытрезвитель: ночи еще прохладные. Пока согреюсь, уже вставать нужно. Вот растяпа! Я посидела, подумала, замерзла. Подумала еще немного. Открыла шкаф и потянулась за теплой пижамой и носками, но махнула рукой и решила идти ва-банк. Услышала, как хлопнула дверь ванной. Взяла подушку и одеяло и пошла к Сергею.
— В моей комнате холодно, поэтому буду спать здесь, — безапелляционно заявила я. — Двигайся, диван большой.
Он хмыкнул, но подвинулся. Я легла, завернулась в кокон и уснула, едва донесла голову до подушки.
Утром я проснулась первой. Идея уже не казалась удачной, было неловко. Оставила мужика на ночь, забралась к нему в постель под надуманным предлогом. Подростковая интрига, уровень девятого класса. Да и то не уверена, что не льщу себе. Я решила аккуратно вылезти и сделать вид, что ничего не случилось. Было холодно? Было. Я просто спала рядом? Именно. Дорогая совесть, прекращаем самоедство.
Я выпуталась из кокона и села. Мужская рука потянула меня обратно, а потом со всей тяжестью улеглась на грудь, не давая встать.
— Э, нет, —сказал Сергей хриплым голосом. — Раз уж ты наконец-то оказалась со мной под одним одеялом, никуда я тебя не отпущу.
— Мы под разными одеялами, — пискнула я.
— Это легко исправить.
И он исправил. Второе одеяло вскоре оказалось на полу за ненадобностью. И все у нас было хорошо.
---
Автор рассказа: Татьяна Токарева
---
Гена-квазимодо
Генке Родионову не повезло. Природа на нем не только отдохнула, но и попрыгала, видимо, ногами. С рождения Генка был инвалидом: помимо уродливого лица, вся фигура у него была изломана, скручена, будто Генку Пикассо рисовал. Но… ходить мог, за собой ухаживать умел. Врачи Генку покрутили, повертели, назначили массажи и физиотерапию. Пять лет несчастная Генкина мама, Лариса, сама, кстати, писаная красавица, мучила ребенка физкультурными упражнениями, лечебной гимнастикой, душем «шарко» и прочими премудростям.
Она, как и всякая отчаянная мама, специально вскружила голову Левтеру, грузину, работавшему массажистом, чтобы тот оставался на ночь – позаниматься с Геночкой. И Левтер, практически обезглавленный красотой Ларисы (да-да, эт самое: Ларису Ивановну хочу, не могу), крутил и мял отчаянно вопившего Гену, как крутое тесто. Что он, бесстыдник, делал с мамой, даже думать не хочется. Надеюсь, ничего страшного, все-таки, советский врач и добрый человек, хоть и ручищи у него, как кувалды, поросшие черным кабаньим волосом.
В общем, Геночка потихоньку выправлялся в меру своих возможностей. И выправился в этакого «квазимодо». За спиной – горбик, лицо безобразно: нос набок, губы вытянуты в трубочку, нависшие над глубоко посаженными глазами брови со скошенным лбом. Если посмотреть на Гену, так можно подумать, что эволюция в Генином случае застряла на питекантропе и встала, как упрямый осел.
Но при этом душа у Генки была хорошая, чистая и улыбчивая. Он много читал, даже не так: он глотал книги запоем, пачками и стопками. Библиотекарша местной библиотеки устала подбирать маленькому Гене книги и пустила все дело на самотек. Толку от него прятать взрослые тома – ноль. Гена найдет и проглотит. Он так и попросил:
- Вероника Алексеевна, не надо мне, пожалуйста Бианки. И «Горячий камень» Гайдара не надо. Я с ними даже до дома не успеваю дойти. Дайте мне толстую, очень толстую книгу. Вот эту!
Ну конечно, Генка указывал на фолианты Толстого и Достоевского. С вожделением каким-то. Аж трясся от предвкушения. Спасибо чуткой Веронике Алексеевне: она не сунула мальчишке депрессивного Федора Михайловича. И Гаршина, спасибо, не предложила. Такому-то бедолаге… Сердце у Вероники Алексеевны было мягкое, стародевичье, чуткое. Она вручила Гене собрание сочинений Чехова. И правильно сделала. Гена читая его бессмертные вещи, улыбался сквозь слезы, будто ласковое солнце в пасмурный день.
Чехов дарил надежду. Чехов не врал, не давил авторитетом, не разглагольствовал и не пугал, показывая жизненный беспросвет. Где-то там, в конце туннеля, обязательно брезжил теплый свет, где шуршали нежные цветки вишневого сада, кричали чайки, где жили прекрасные люди, не замечающие, лето теперь или зима, не требующие от грязи, чтобы она не была грязью, люди, которые могли запросто отдать жизнь, если она кому-то понадобится…
Гена читал, Гена взрослел, Гена понимал… Гена проникался.