Глава 11.
- Что случилось? На тебе лица нет, - встревожилась мама.
Ася приложила ладони к пылающим щекам, пытаясь их остудить.
- Всё в порядке...
Тут же заглянула в купе Антонина:
- Ася, ну ты где? К станции подъезжаем. А твой... Митя Заречный сознание потерял, в бреду мечется, тебя спрашивает. А ну-ка быстро за мной.
- Митя? Заречный? - растерянно переспросила мама, услышав знакомую фамилию одноклассника дочери, - он здесь?
- Нет, мама, это другой, просто однофамилец, - сказала Ася, - я тоже подумала, что это он... вначале.
Потеряв много крови, Митя так и не пришел в сознание. И только изредка вскрикивал, не открывая глаз и улыбаясь светлой улыбкой:
- Асенька!!! Я нашел тебя!
Потом мрачнел и спрашивал, скрипя зубами:
- Ты где, Асенька? Я не вижу тебя...
- Я здесь, здесь,- глотая слезы, Ася взяла его за руку, - выздоравливай, Митя, - прошептала она чуть слышно, - я найду тебя, обязательно найду...
Митю на носилках вынесли из поезда. Антонина, взглянув на Асю, которая мужественно, изо всех сил сдерживала слезы, приобняла ее.
- Держись, девочка, это война... Скольких мы уже потеряли за это время? Хорошо, что он не оказался твоим возлюбленным. Бог миловал...
Ася промолчала, стиснув зубы, а Антонина, покосившись на нее, сказала:
- Вряд ли он выживет...
Ася вздрогнула и умоляюще взглянула на нее. Ее глаза моментально залились слезами.
- Как... не выживет?
- Да, лучше сразу тебе об этом сказать: крови потерял он немеренно, да еще и нога...
- А что... нога?
- Ампутируют ее, девочка, вряд ли удастся спасти... ему ногу, если и останется жив.
Она прижала Асю к себе, ласково утирая набежавшие слезы:
- Ну-ну, нельзя нам раскисать. Эх, и зачем я только взяла тебя с собой? Хотя... это ты же увидела его фамилию... Лучше радуйся, что это не твой Митя. Надейся, что тот жив и здоров. А этого... забудь!
Антонина надеялась, что Ася скоро забудет этого бойца, как впрочем сотни других, с которыми им пришлось расстаться за год работы на военно-санитарном поезде. Она была уверена, что сердце девушки уже окрепло от этих ежедневных потерь и закалилось. И уж лучше сразу предупредить, что он нежилец, либо инвалид, чтобы она сейчас перестрадала и забыла о нем.
- Так будет легче, - наивно полагала вонврач, искренне жалея девочку, ставшую ей почти дочерью.
Но это был другой случай. Сама не отдавая себе отчета, Ася впустила этого парня в свое сердце. И уже не могла о нем не думать. И днем, и ночью.
Мама, узнав подробности от Антонины, тоже вздохнула с облегчением:
- Слава Богу, дочь, это не наш Митя...
Они сидели вечером перед сном и пили чай, отдыхая после напряженного дня и готовясь ко сну. Вагон покачивало и трясло от от быстрой езды.
И Ася не выдержала, расплакалась:
- Мама, как ты можешь быть такой бесчувственной? Какая разница - наш он или не наш? Они ВСЕ НАШИ! И... я буду ждать его. Слышишь? Любого! Хоть без ноги, хоть без руки! Поняла?
Мама ошарашенно смотрела на дочь, отставив стакан с чаем: всегда выдержанная и спокойная Ася кричала на нее до хрипоты.
- Постой, постой, - прошептала мама в смятении, не веря своим ушам, - ты что... влюбилась в него?
Ася села обратно и молча уткнулась ей в плечо, заливая слезами одежду.
- Господи, бедная ты моя девочка, и когда ты только успела? - пробормотала мама.
Она крепко обняла дочку, успокаивая.
- Ну ничего-ничего... - говорила она, - все пройдет.
- Что пройдет? - снова взвилась Ася, вырываясь из ее объятий. - Мама, ты меня не слышишь? Да, да, да!!! Я влюбилась в него!!! И теперь не представляю своей жизни без него.
Она кричала, и к счастью, стук колес заглушал ее голос. Ее взгляд был полубезумным, и мама в страхе смотрела на нее, не зная, что и сказать. А дочь, вытерев слезы, ринулась прочь из купе.
При первой же возможности Ася написала ему письмо в госпиталь. Ответа ждала, как помешанная. Кидалась навстречу разносящему почту. Но ответа так и не получила. Потом написала еще одно письмо и еще... Ответа не было.
Она замкнулась в себе, помрачнела - куда только девались ее живой и веселый нрав... Добрая улыбка исчезла с лица. Персонал и раненые ее не узнавали, с сочувствием глядя на девушку.
Мучительные сомнения тисками сдавили грудь: может и, правда, его уже нет в живых, не довезли? Или... он сразу забыл о ней? С глаз долой - из сердца вон! - как говаривала мама.
Но сердце не хотело в это верить.
- И откуда он только взялся на нашу голову? - плакала порой Зоя, жалуясь Антонине, когда они оставались вдвоем, - он разбил сердце моей дочери.
- Может его разыскать? - предложила однажды Антонина, - съездить в этот госпиталь, и все узнать? Или проще - написать письмо главврачу: так, мол и так... У нас такая драма, помогите найти...
- Нет, - Зоя помотала головой, - а вдруг... он погиб?
- Ну это лучше, - поджала губы Антонина, - чем просто ее забыть... Поверь мне.
Продолжение читайте здесь