«Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь...» Сент-Экзюпери был прав: сердце лучший подсказчик!
Началось все с Янки, нашей десятилетней дочери. Как- то в один прекрасный день, именно, прекрасный, теперь я в этом уверена, она прибежала домой вся в слезах и закричала, едва ступив на порог:
– Ма-а-а, там... там... собака!
– Укусила тебя? – испугалась я.
– Не укусила, не переживай! Она лежит и не шевелится!
– Так. Стоп. Какая собака? Где лежит? У подъезда?
– Нет... Она... Она на мусорной куче возле оврага лежит!
Я даже руками всплеснула.
– Господи, Яна! Сколько раз тебе говорить, что...
– Знаю, туда ходить нельзя! – не дала мне договорить дочь. – Но там собачка. Её выкинули!
– Кто выкинул?
– Откуда я знаю?! Какие-то гады! Мы с девочками шли по тропинке вдоль оврага, вдруг увидели, что к свалке подъехала машина, красная, оттуда вышли два дядьки, открыли багажник и достали собаку... А потом бросили её возле мусорки и уехали! Мы побежали посмотреть, а она даже не шевелится!
– Может, мёртвая?
– Живая! Дышит! Только очень тяжело! И стонет так сильно-сильно! На нас даже не зарычала! А из глаз катятся слезы. Как у человека. Пойдём посмотришь?
– Ещё чего! Делать мне больше нечего, как ходить по помойкам и смотреть на бродячих собак!
Я начинала злиться и хорошо знала, почему: в детстве меня покусал соседский пёс, и с тех пор я этих четвероногих недолюбливала.
– Мамочка, ну ей же больно! И она плачет! Представляешь, самыми настоящими слезами!
– Собаки не могут плакать, – с сомнением в голосе произнесла я.
– Могут! Они все чувствуют так же, как и мы! Только говорить не умеют! Эта собачка плачет. Может, от боли. А может, от того, что её предали. Наверное, служила этим людям верой и правдой, любила и охраняла их. А они...
– Складно говоришь, – не сдержавшись, хмыкнула я. – Вот только почему тогда сочинения в школе пишешь не очень хорошо?
– Так то же из-под палки, а сейчас от души, – буркнула Яна. – Мам, она умирает, ей нужно помочь!
– А я что могу сделать? Иди в дом, хватит на сквозняке стоять!
– Ну вот! А как же твоё любимое выражение «ты всегда в ответе за тех, кого приручил», а? – на глазах у дочери опять показались слезы. – Эх, вы, взрослые, говорите одно, а делаете совсем другое!
В это время вернулся домой муж.
– Что за сыр-бор? – поинтересовался он, увидев расстроенное лицо дочки. – Признавайтесь!
«М-да... теперь не миновать обследования какой-то шавки!» – подумала я про себя. Дело в том, что мой благоверный заядлый собачник и вот уже несколько месяцев, с тех пор как мы купили дом на окраине посёлка, уговаривает меня завести «защитника».
– Пап, там собачка! – заканючила Янка. – Этот, как его... рабладор!
– Лабрадор, – с улыбкой поправил дочку Дима.
– Ну да, ну да! Так вот... он там, бедненький, на холодной земле лежит и стонет! А когда я его погладила, то он только чуть-чуть хвостиком вильнул и глазки прикрыл!
– Яна! Ты гладила бродячую собаку на мусорнике? – заорала я. – Кошмар! А глисты? Блохи? Болячки?
– Мам, ну ей или ему плохо! Как ты не понимаешь!
– Вот! Прекрасно! Давайте будем по свалкам собирать всех бродячих больных собак и рассматривать их, так?!
Яна только укоризненно на меня посмотрела и ничего не ответила.
– Хорошо, дочур, пойдём посмотрим, что там с этим бедолагой приключилось! – сразу же согласился Дима.
– На помойку?! – продолжала ерепениться я. – Ну что ты выдумал?
– Анют, не злись. Ты всегда в ответе за тех, кого приручил, – улыбнулся в ответ он. – Помнишь?
– Но мы ведь не приручали какого-то бродячего незнакомого нам пса!
– Мы – не приручали! Но другие люди, какие-то гады – да! И теперь пёсик страдает не только от боли, но и от предательства... – продолжала ныть Яна.
– Так. Все. Мне надоело. Пошли, – сдала я свои позиции перед напирающим, да ещё и в большинстве, противником.
Дорога к оврагу лежала через небольшой перелесок. Чтобы сократить путь, моё семейство попёрлось напрямик, через заросли. Пока мы шли, я все время бурчала:
– Что за бредовые идеи?! Мне вот заняться больше нечем, как лазить здесь по кустам!
– Если хочешь, можешь вернуться домой! – чувствуя поддержку отца, неожиданно выдала Яна. – Тебя никто не заставляет!
– Щас! – огрызнулась я. – Дай вам волю, вы припрёте этого пса домой!
– Конечно, припрём, – уверенно ответила дочь. – Правда, пап?..
Супруг только неопределённо пожал плечами.
На поляне, недалеко от мусорной кучи лежал достаточно крупный палевый лабрадор. Глаза у пса были прикрыты, он шумно, с хрипом, дышал и временами тихо повизгивал. Признаться, мне тоже стало не по себе, когда найдёныш открыл глаза и из них градом покатились слезы.
В его взгляде была такая боль, что у меня мурашки побежали по коже.
– Что с тобой, бедняга? – наклонившись над ним, спросил муж.
- Дима! Осторожно, ещё цапнет! — предупредила я.
– Ничего он не сделает, – покачал головой он. – Совсем обессилел! Насколько я понимаю, этот красавчик болен... Похоже на чумку.
– На чумку? С ума сойти! Яна, отойди от него, ещё заразишься!
– Чумка – действительно заразная болезнь, но только для животных, – успокоил меня Дима. – Человеку вирус этого недуга принести вред не способен, зато, к примеру, для собаки он может оказаться смертельным... – и со вздохом добавил: – Нужно за машиной сходить и отвезти этого бедолагу к ветеринару.
– Отвезти-то, конечно, можно, – нахмурилась я. – Только чем ты за обследование платить будешь?
– Платить... ну-у-у... – супруг запнулся и почесал затылок. – У нас же есть отложенные деньги...
– Это же тебе на куртку! – негодующе посмотрела на него я.
– Куртка подождёт, – отмахнулся он, – а собака, если ей вовремя не оказать помощь, может погибнуть.
– Так что, теперь мы будем лечить всех бродячих собак? – пыталась вразумить своё семейство. – Может, вообще откроем приют?
– Ань, не заводись, – миролюбиво попросил Димка. Между тем Янка присела на корточки возле пса, гладила его по лапе и что-то говорила, но он никак не реагировал.
Когда мы грузили лабрадора в багажник, бедняга не сопротивлялся, лишь опять громко заскулил.
– Осторожно, не дай бог, укусит, – снова предупредила Дмитрия.
– Не укусит, правда, малыш?
– Хорош «малыш»! – иронично хмыкнула я. – Килограмм тридцать, а то и больше!
– Не бойся, маленький, мы не станем причинить тебе боль, – шептала Янка, поглаживая своего подопечного. – Все будет хорошо, вот увидишь!
– С ума сойти можно! – вырвалось у меня. – Вы оба разговариваете с этим псом, словно с человеком!
– Мам, но он ведь все понимает, – пожала плечами дочка.
– Хочется верить, – проворчала я, понимая, что спорить бесполезно... Молодой доктор в ветеринарной клинике осмотрел собаку и ободряюще улыбнулся:
– Не переживайте, у вашего домашнего любимца не чумка!
– Это не наш пёс!
– Уже наш! – заспорила со мной Янка. – Мы с папой решили его оставить себе! Правда, пап?
«Час от часу не легче!» – подумала я. – А меня вы спросили?!
– Дома поговорим. Так что с ним? – Дима явно настроен категорично.
– Похоже на отравление, – ответил ветеринар. – Сейчас сделаем все, что нужно, а там видно будет... Думаю, что выживет!
– А сколько ему, можете сказать?
– Молодой ещё! Кстати, классный пёс, породистый.
Через час мы снова загрузили собаку в багажник и направились к дому.
– Нужно ещё в магазин заехать, еды нашему новому члену семьи купить! – Димка уже строил планы на будущее. – А то такую породистую собаку обычными супами да кашами нельзя кормить.
– Давайте назовём его Маркиз, – подхватила эстафету дочь. – А коротко – Марк, так сказать, по-домашнему. Правда? Жить он будет в моей комнате, ладно?
– А меня вы спросить не пробовали, как мне ваша идея?
– Мамулечка, ты тоже полюбишь его! Вот увидишь!
Я лишь молча махнула рукой...
Пёс вёл себя настороженно, впрочем, это и неудивительно. Он лежал на коврике в коридоре, я все-таки настояла на том, что в детской ему не место, и молча наблюдал за нами.
Вечером, уже собираясь спать, Яна подошла к нему:
– Понимаю, ты нам пока не веришь! Тебя нужно сначала приручить. Как в нашей с мамой любимой сказке, когда Маленький принц приручил Лиса. Сейчас я тебе прочитаю! – присев рядом с псом, она раскрыла книжку. – Вот, слушай: «...если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете...» Ну что, понял?
– Где Янка? – поинтересовался муж, когда я вошла в комнату.
– Сказки собаке читает, – иронично усмехнувшись, ответила я.
На следующий день дочка ушла в школу, а супруг на работу. Я же осталась дома, вышла в кухню, с опаской поглядывая на нового жильца. Присела за стол попить кофе. Вдруг пёс поднялся и на ещё дрожащих от слабости лапах направился ко мне.
Признаться, ноги стали ватными, а сердце отчаянно заколотилось. Марк подошёл вплотную, а потом положил свою огромную морду на мои колени. Наши взгляды встретились. А у меня в голове возникли слова, услышанные вчера от дочери: «Приручи меня...» Может, это сейчас хотел сказать найдёныш? Не знаю... Но я пересилила страх и погладила его по голове. В ответ Маркиз завилял хвостом. А я с теплотой подумала о нашей дочке:
«Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь...»