На дзен-канале (Mr.Teacher) появился рассказ о министре образования одного из сибирских регионов нашей страны и было предложено дополнить его столь же положительными примерами руководителей образования других регионов. Хочется сказать несколько слов о руководителе образования Чечни в очень тяжёлые годы – между двумя военными операциями.
Я познакомился с ним в 1996 году в кабинете Виктора Болотова – тогда заместителя министра образования России. В ходе проведения олимпиады школьников программы ISSEP профессора Валерия Сойфера (США) мне пришлось обсудить какие-то рабочие вопросы. Ефим Леонидович оказался роялем в кустах – самый сложный регион страны представлял конечно он. Вопрос решился в несколько минут – я получил авторитетное приглашение в Грозный, причём в присутствии высокого начальства.
Гельман был учителем физики, всю жизнь проработал в Грозном, был директором 41-й школы, которая в 1990 году стала гимназией Чеченского государственного университета. Получил звание заслуженного учителя РФ. Во время войны его дом был разрушен, погибла уникальная библиотека. С марта 1995 года - министр просвещения Чеченской Республики в правительстве Завгаева. Был взят в заложники и некоторое время он провёл в плену. Когда Ефима Гельмана похитили, требовали выкуп в миллион долларов. Проблема оказалась ещё и в отсутствии возможного посредника – никто не решался ни на какие контакты с людьми, которые могли похитить такую личность.
Затем он трудился в Минобразовании в Москве. Умер в 2004 году. Вот воспоминания одного из его выпускников:
“Кто из нас, грозненцев, не помнит этого немногословного, чуть суховатого человека. С ним приходилось сталкиваться много раз по работе. Знаменитые августовские совещания, когда он еще был заведующим ГОРОНО. Запомнились его выступления: короткие, четкие с точным обозначением проблем и тактичные подсказки власть имущим: как эти проблемы надо решать. Наши дети вынуждены были, покинув Грозный, учиться в разных городах страны. И везде они были лучшими. Даже если много пропустили, отсидев в подвалах по два-три месяца. В этом тоже есть заслуга Гельмана. Вместе с профессорами нашего университета он разрабатывал новую методику преподавания предметов в школах республики. Дети охотно учились. Им нравилось учиться. Потом 41-я школа стала гимназией. Это было не просто сменой таблички. В гимназии совсем по-другому, чем в школах был налажен учебный процесс. Я не специалист и мне трудно сейчас анализировать деятельность Гельмана, как педагога. Я видела – он любил свою работу, отдавался ей сполна. Но главное – он любил детей. И уважал своих питомцев. Всех: и первоклашек, и старшеклассников, и примерных учеников и тех, кто не раз доводил учителей до слез. Правда, таких у Гельмана, по его твердому убеждению, не было. Или почти не было.
Ефим Леонидович, или как его за глаза звали школьники, Фима, ко всем обращался на «Вы», этим самым подчеркивая индивидуальность каждого ребенка. Каждое утро он встречал детей в школе. И с каждым отдельно здоровался. Я удивлялась, однажды наблюдая эту картинку: как он запомнил имена всех детей? Он же не только имена знал, но и успевал поинтересоваться, почему накануне кто-то не был в школе. Нужно было видеть, как с разбегу тормозили перед входом пацанята, поспешно приглаживая свои вихры, каким степенным становился их шаг при виде директора гимназии, и как, чуть отойдя, они опять мчались во всю прыть в свой класс. Дети его не боялись. Они видели в нем директора, которого нельзя огорчать. Он был строг не только с детьми, но больше, наверное, с педагогами, не прощал лжи и лицемерия. Не терпел, если кто-то из учителей был груб с детьми. Ефим Леонидович требовал, чтобы к детям относились, как к равным. Поэтому в 41-й работали учителя, которых бывшие ученики до сих пор вспоминают с любовью.
В 41-й занятия шли до ноября 1994 года. Не было тепла, где-то нашли буржуйки, уроки были по 25 минут. Но ритуал оставался прежним – у входа детей встречал директор. Когда началась война, Гельман был в Грозном. И весной 1995 он пришел в свою гимназию.
“Ни одного стекла, все разбито, везде тетради валяются, учебники, наглядные пособия. В спортивном зале, в раздевалках устроили туалет. Все загажено. Мы с женой начали все убирать. Потом стали подтягиваться учителя. В один из первых дней – это было в марте – в школу зашла девчушка. Мордашка закопченная, - тогда же все в подвалах сидели, - замотана в платки. Подошла ко мне и за рукав дергает: «Дядя, а когда уроки в школе начнутся?» И мы уже к концу марта подготовили несколько школ города к началу занятий” - рассказывал Ефим Леонидович. Тогда, в марте 95-го, он был министром просвещения Чеченской Республики. А потом его взяли в заложники. Он не любил вспоминать те дни, проведенные в плену. Бросил только фразу: «Разные люди, и отношение ко мне было разное».”
Ещё несколько воспоминаний можно найти на ресурсе
Александр ДЕНИСЕНКО