Уф! На кассе супермаркета образовалась пробка, сразу выросла, зазмеилась очередь на ползала. Март 2022-го, поползли слухи, народ ринулся заполнять закрома. Квартиры начали напоминать норы хомяков.
Молодая женщина набрала целую корзинку косметики, каких-то кремов для жирной кожи, со скидкой 25 процентов. А продавец ей:
- Скидка действует на крем для жирной и комбинированной кожи, а у вас только для жирной. А здесь скидка 15 процентов на гель от прыщей, а у вас от прыщей и чёрных точек! А вот тут...
Бедная женщина покраснела, свидетелями её косметических проблем стала вся очередь. Но то ли денег нет, то ли пошла на принцип. Настаивает, что на ценниках написано совсем другое. Продавец пошла с ней к полке со средствами по уходу за кожей. Очередь ропщет, злится, переминается, обливаясь потом в пальто и куртках.
- Слушайте, женщина, сколько вам не хватает, я заплачу.
- Не нужны мне ваши подачки! - огрызается принципиальная покупательница. - Пускай у себя с ценниками порядок наведут.
- Женщина, может, хватит копаться! - психует очередь.
***
Эх, нервные стали люди, думаю я. Расслабились, изнежились, привыкли к лёгкой жизни. Утратили то железобетонное смирение и устойчивость, свойственные поколению наших мам и бабушек, выработанные десятилетиями в советских монументальных очередях.
Эх, не довелось им быть помятыми в очередях, засаленными и запачканными бутылками в потёках мутного подсолнечного масла или капающими кусками мяса (на самом деле, костями, обёрнутыми болоньей), обсыпанными мукой из порванного пакета. Не довелось оказаться грубо выпихнутыми за то, что потеряли порядковый номер очереди. Не посчастливилось быть обруганными продавцом.
То есть, я хотела сказать, конечно: повезло вам, ребята, что не довелось испытать всего этого.
***
В девяностые этих мальчиков и девочек ещё и в проекте не было, либо они агукали и пачкали пелёнки. А вот я могу засвидетельствовать.
Слова «заморозка цен», «госконтроль за наценками», «ценовое регулирование» - дышат праведным гневом, одновременно ласкают слух и льют бальзам на израненную покупательскую душу, в борьбе с обнаглевшими торгашами. . А у меня они, в первую очередь, ассоциируются с бумажными простынями талонов, которые выдавали строго по прописке.
Талоны приходилось носить с собой, потому что не знаешь, где и когда сегодня выбросят: крупу, муку, мыло, сахар, спички, колбасу, «масло слив.» либо «масло раст.» Лихорадочно вчитываешься в мелкие буковки, рвёшь неровной рукой квадратики. Сзади напирают, дышат в спину.
Бабульки учат нас, бестолковую молодёжь, как надо. А надо: дома ту простыню аккуратно разрезать, классифицировать квадратики в стопки, стопки сцепить канцелярскими скрепками. Допустим, талоны на крупу: ячка к ячке, манка к манке, перловка к перловке, рис к рису, гречка к… Многострадальной гречки не было вообще.
Ну, надо хотя бы на продукты первой необходимости установить ценовой предел, слышу я нередко. На хлеб. Не надо. Хотите картинку с натуры из 90-х, с дешёвым хлебом? Туча народа, сгущающаяся с каждой минутой. В зал самообслуживания не пускают. Все взгляды прикованы к пустым хлебным стеллажам.
И вот начали выбрасывать буханки, волнение усиливается. Заграждения сметены, толпа с рёвом устремляется к вожделенным полкам. Нет, никто не помирает с голоду, всем достанется. Просто в человеке в эту минуту просыпаются самые дремучие человеческие инстинкты. Тут вам и хлеб, тут вам и зрелища.
Молодые и сильные с гиканьем сметают всё на пути, для них это выброс адреналина. Старые, малые, слабые и мамочки с детьми жмутся к стене, чтобы не быть раздавленными живой лавиной. Крики, визг, хохот, мат, нередко, что и рёбра ломали.
***
…Ещё помню огромную, раскачивающуюся волнами, заполонившую весь отдел очередь за водкой. Напирали слева, справа и сзади, вздохнуть невозможно. Стояли все, даже непьющие: водка тогда была самой желанной валютой. Без водки и жэковский сантехник не станет с тобой разговаривать.
Или вот: пришла в магазин с грудным малышом: выбросили яйцо. Встала в хвост очереди – малыш предсказуемо начал капризничать. Покупатели надели на лица индифферентное выражение «ничего не вижу - ничего не слышу». Пришлось подойти ближе к прилавку и морально давить на продавца живописной картиной «Мадонна с орущим младенцем в очереди за яйцом. Холст, масло». Продавец долго сохраняла каменное лицо, потом взорвалась:
- Специально ребёнка с собой берёте? Что, совсем-совсем не с кем оставить? Постыдились бы, молодые! Инвалиды, старики стоят. Подвиг она совершила: ребёнка родила! Как щитом, прикрывается, - и ещё много других слов… Впрочем, произнося это, она уже подталкивала в мою сторону кассету с яйцами – под укоризненными взглядами пенсионеров в мой адрес. Продавец того времени был Царь и Бог…
***
Перечитываю – мрак. Неужели всё так было плохо и беспросветно? Да нет же, конечно. Мы были молоды, жизнь била ключом и сверкала всеми красками радуги. Справлялись и с очередями, и с дефицитом и прочими невзгодами: просили друзей, соседей. Кооперировались с другими мамочками: кто-то сидит с малышнёй, кто-то отоваривается.
Ну да, я чуток преднамеренно сгущаю краски: для чистеньких мальчиков и девочек. Пусть знают, какой чудовищный монстр, какая многоголовая гидра может родиться из невинно обронённых слов: «заморозка цен», «ценовое госрегулирование», «контроль за наценками». Сначала «для незащищённых групп населения», а потом под эти соусом и для всего общества.
По мне, лучше высокие цены терпеть, чем те кошмарные унизительные очереди. Сколько инфарктов и инсультов случалось в их тесных рядах — никто статистику не вёл. Представьте: полдня простоял пожилой человек, хроник, в очереди за, скажем, апельсинами. Маялся, переживал, бросал под язык таблетку валидола или брызгал в рот астмопентом. Участвовал в перепалках, выдавливал тех, кто незаметно пристраивался «только спросить» и «я здесь стоял, только отходил на минутку». Хватался за сердце, щупал пульс. А апельсины - бац — перед носом кончились! Скачок давления — и...
***
А ведь ревностных чиновников хлебом не корми — допусти их распределять и перераспределять под лозунгом социальной справедливости. Они-то себя никогда не обидят, ещё и руки погреют: им дефицит занесут с чёрного хода. Бр-р, какие противные словечки: «занесут», «выбросили», дефицит.
Думаю, сегодня их останавливает одно: понимание, что нельзя собирать массы людей в одном месте. Сердитых людей, которые, постояв несколько часов, начнут задавать неудобные вопросы — а оно чиновникам надо? Вон, в восьмидесятых достоялись в очередях — чем закончилось?!
А самое гадкое было — блат. Тогда валюты в обороте не было, да и куда её нести, кроме как в столичный магазин «Берёзка»? А там вопросы: откуда, товарищ, вражеские деньги? Расстрельная статья.
Валютой были «отношения». Я тебе колбасу — ты мне приём к зубному врачу. Я тебе дефицитный гарнитур — ты мне автосервис… Всё готова выдержать, только не возврат в те суетливые унизительные времена.
***
Возвращаюсь к продавцам. Куда до них экспертам, учёным, докторам экономических наук со своими прогнозами.
Сегодня интуиция подсказывает торговым работникам что-то смутно забрезжившее… Возвращение дефицита… Былое могущество и величие человека за прилавком… Презренное покупательское быдло по ту сторону прилавка… Нужные человечки у чёрного входа…
Всё то, о чём они с необъяснимой тоской, не смея признаться себе, ностальгировали последние четверть века. О чём мечтательно рассказывали своим юным ученицам, а те восторженно вздыхали: неужели были такие времена? Неужели продавец когда-то был – сила, силища, ух?!
Нет, никакого предубеждения против работников торговли у меня нет. Я сама давно близко знакома с двумя продавщицами - милейшие, обаятельнейшие создания. В давние времена, бывало, оставляли под прилавком что-нибудь «дефицитненькое».
Хм, что-то давно я не торила к ним тропку. Не пора ли напомнить о себе, освежить и укрепить наши подзабытые дружеские отношения? Так, на всякий случай: а ну времена поменяются?