Вторая книга "Мемуаров", посвященная детству и учебе
Впрочем, отношения с Иринкой у нас были не настолько плохими, как могло кому-то показаться, исходя из предыдущих строк. Скорее, по принципу: вместе тесно – врозь скучно. Раздражала она меня, как правило, в моменты, когда бабушка начинала ставить ее в пример: послушная девочка, кушает хорошо – не «копает», засыпает быстро, а если что-то сделает не так, то и прощения тут же попросит. У меня же все было строго наоборот. Однажды, не желая извиняться перед троюродным братом (внуком дедушкиной сестры, нашим ровесником), я даже заснула в углу. Не помню, за какие грехи, но мы с Иринкой вдвоем вываляли Витальку в какой-то колючей траве, за что нас «для оживления скучного интерьера» (по Г. Остеру) красиво расставили по углам. Ирина сдалась первой, перед Виталиком извинилась и из угла была выпущена мгновенно. Тут же у нее возникла проблема: с братом она играть не хотела, а я еще находилась на «губе». Она долго ходила туда-сюда: то к бабушке с просьбой выпустить меня из угла (бабушка, естественно, настаивала на моем извинении), то ко мне – с просьбой извиниться, раз уж бабушка так настаивает. Очевидно, братец чем-то досадил всерьез, и валяние в колючках было наказанием справедливым, иначе я не уперлась бы «всеми четырьмя лапами». Папа попытался вызволить меня хотя бы на время ужина, но присутствующие (большинство с педагогическим образованием) хором закричали, что такой характер надо ломать сейчас – иначе мои родители наплачутся со мной в самом недалеком будущем, и папа отступил (тем более, похоже, сам не знал, что со мной делать). Пока народ ужинал, я решила немного отдохнуть (уже несколько часов простояла), села на пол и заснула. Сквозь сон слышала, как отец перенес меня на кровать, а бабушка, обтирая мне ноги мокрым полотенцем, причитала:
- Нет, ну до чего же ребенок упрямый! В углу заснула – и так не извинилась! Это пять лет – а что будет дальше? Вот Ирочка…
Справедливости ради надо сказать, что примерной Ирочка выглядела только на моем фоне – идеи, которые ей в голову приходили, по оригинальности ничуть не уступали моим, сейчас даже трудно вспомнить, что и кому «стукнуло». Первое серьезное наше «дело», которое мне запомнилось и вызвало «охи» и «ахи» всех имеющихся в доме взрослых – «сбор» бутонов розы. Сорт выглядит «не подарочно» - стебли короткие и жутко колючие. Из этих роз время от времени мы варим варенье, вкус и особенно запах которого описанию не поддаются. Сложность приготовления заключается в том, что цветы в нужной для варки кондиции находятся не все в одно время – какие-то только начинают распускаться, а лепестки на других уже подсыхают. В то лето (нам было по два года плюс полтора-два месяца) роза на варенье обещала быть идеальной: бутонов было много, и все они были примерно в одной поре, ну, дня через три-четыре должны были раскрыться полностью.
Были должны – но не успели: мы с Иркой их оборвали. Наверное, слишком много говорили об этих бутонах, вот мы и решили «помочь» по мере сил. Как рвали, помню плохо – более отчетливо запомнилось, как я несла эти бутоны в подоле сарафанчика и боялась упасть, потому что за ногу зацепился вьюнок и тащился за мной, а у меня руки были заняты – отцепить его я не могла.
- Дедя, бутёни! – сообщили мы, подойдя к дедушке, который что-то делал на грядке совсем рядом, но сидя спиной к нам.
- Ах вы, чертята сопатые! – только и смог сказать дед.
Потом были хоровые причитания мам, бабушек и тетушек: все поражались тому, что маленькие дети голыми руками шарили в колючих ветках, а я как более высокая еще и верхушки наклоняла. В общем, розового варенья в то лето не было - роза была обобрана качественно, "под ноль"…
Несмотря на то, что на бабушкиных руках, плечах, глазах и нервах побывало множество детей, начиная с ее двенадцатилетнего возраста, и к шестидесяти годам она дозрела до понимания того, что «если ребенок ест из миски кота, то это проблемы кота», мы ей расслабляться не давали по причине наших творческих натур. Да, мы могли часами играть одни, а бабушка занималась домашними делами, которых особенно много было летом – и в связи с созреванием урожая, и в связи с присутствием в доме гостей. Помимо близких родственников (которых тоже было немало), приезжали друзья дедушки и подруги бабушки, однокурсники наших родителей и пр. Поскольку гости приезжали чисто ОТДЫХАТЬ, то они и отдыхали – кто в саду, кто на Дону, а бабушка и моя мама (если приезжала) чуть не круглосуточно возились на кухне. Если мама оставалась в Лозовом (где были два огромных огорода, за которыми тоже надо было ухаживать), то бабушка пекла-варила-жарила в одиночку, а дети (время от времени появлялись другие родственники нашего возраста), естественно, были предоставлены самим себе. Впрочем, ни с кем ничего страшного не произошло. Ну, подумаешь, побросали сандалики в высокую бочку с водой! Так их выловил мой отец - вовремя увидел, что я лежу животом на краю. Отругал обеих, однако, мамам ничего не сказал. А нырнуть в бочку я могла запросто, я потом поняла. Но обошлось. Правда, мы потом два дня сидели безвылазно дома: для выхода «в свет» нам нечего было обуть – летняя обувь у нас была в одном экземпляре, и пришлось ждать, пока она высохнет.
Кстати, о выходах в свет. У нас, начиная лет с трех, это были походы с бабушкой за хлебом. «Экстрим» был еще тот! Люди моего возраста и старше помнят, как в 60-е годы наша страна оказывала помощь борющимся и развивающимся странам. Хлеба катастрофически не хватало – это в сельскохозяйственном районе, где этот самый хлеб и рос. В обычное время давали по две буханки в руки. Но летом, в связи с приездом гостей практически в каждый дом, это количество ограничили до одной. Поэтому бабушка брала нас с собой и «разбрасывала» в очереди, выдав мелочи на одну буханку – это мог быть серый хлеб за шестнадцать копеек, белый за двадцать пять или «тройчатка» за восемнадцать (три высокие булки, выпеченные в форме для хлеба, получалась такая буханочка из трех частей, почему-то именно эти «тройчатки» были самым вкусным хлебом). Другие мамы и бабушки поступали точно так же – а что было делать? Одной буханки на семью, естественно, было мало, а чтобы печь дома, нужно было найти дрожжи, которые тоже были дефицитом, да и время у тех, кто работал, на это не всегда было. Пекарня была в самом магазине, пекли небольшими порциями – сотни две буханок. Иногда приходилось ждать, пока хлеб допечется и его вывезут в «торговый зал». На стеллажах с колесиками обязательно висела картонка с надписью: «Выпечка смены мастера… (фамилия)». Если хлеб был неудачным, то покупатели при встрече могли сказать: «Ну, Маш, вот это вы вчера накормили!..». Все три мастера из пекарни были Мариями. Очередь от магазина тянулась на несколько десятков метров, с каждой мамой, бабушкой, тетей или соседкой были малыши, зато если кто-либо из народного контроля (была такая организация) появлялся с проверкой, придраться было не к чему: продавцы дают строго по одной буханке в руки. Иринкин отец, дядя Женя, однажды всех распугал: решил сфотографировать очередь, а люди, увидев фотоаппарат, на всякий случай «слились»: почему-то кто-то решил, что это корреспондент из какой-то газеты.
"Креатива" от нас было предостаточно, особенно в пятилетнем возрасте. Ну, хотя бы история с кукольным платьем. Была у Иринки кукла. Не особенно шикарная, хоть и довольно большая, всего-навсего резиновая, волосы намечены контуром и покрашены в более темный цвет, чем вся остальная резина, щеки чуть подрумянены. Единственным ее несомненным достоинством было платье, разрисованное красными и синими контурами котят. Опять же не могу сказать, чья идея, но было решено надеть это платье на котенка (по размеру вполне подходило, да и принт соответствующий). Сказано - сделано. Платье было надето, но, когда дошло до привязывания тряпичных бантиков на уши, котенок оцарапал Иринку, она выпустила его, а он юркнул в смородину. Больше мы его не видели – очевидно, из нашей смородины он потихоньку, прячась в траве, по-пластунски перебрался на какой-то из соседских участков. Представляю впечатление соседей, увидевших котенка в кукольном платье… Бабушка очень жалела: котик был умненький. А нам было досадно, что он и сам исчез, и платье с собой унес. Пропажу обнаружила одна из юных тетушек и поинтересовалась, почему у нас кукла осталась в одних трусиках - замерзнет ведь! Надо на нее платьице надеть. Где куколкино платьице?.. Пришлось рассказать. Котенка искали всей толпой, но не нашли. Дедушка, узнав подробности, ругался, женщины ахали, отцы непедагогично хохотали.
Неприятным сюрпризом для бабушки стало исчезновение клубники из закрытого шкафа. Встроенный в стену шкаф был высотой около двух метров – почти на высоту дома (а она примерно два метра плюс двадцать пять-тридцать сантиметров), расстояние от потолка до верхней части было совсем небольшое, дверцы почти на всю высоту, а одна из них закрывалась на небольшую вертушку. Вертушка и пресекала попадание в шкаф детей и котов. Но если кот справиться с препятствием не мог, то двое неглупых для своих пяти лет детишек решили проблему на «раз-два». К шкафу подтащили стул, на который я забралась и попыталась дотянуться до вертушки. Руки немного не хватило. На стул поставили другой стульчик – детский, Ира меня страховала, шкаф мне открыть удалось. Прорвавшись в шкаф, мы методично исследовали полки на предмет «чего-нибудь вкусненького», выпили из молочника по глотку постного масла, приняв его сначала за мед… вот странно: одна выпила и сказала, что это не мед – зачем второй надо было пить тоже? Но тоже выпила, дружно признали, что невкусно, заели сахаром, благо, в вазочке было немного рафинада (хорошо, что некипяченой водой не запили), и продолжили осмотр. На следующих двух полках были только тарелки – неинтересно, а вот уже внизу, на предпоследней, в углу, у дальней стенки обнаружился большой газетный кулек, в котором была клубника. Очевидно, бабушка планировала угостить кого-то из знакомых и клубнику собрала рано утром, когда мы еще спали – мы не видели, как она ее собирала. Клубники было не менее килограмма, поэтому мы вполне справедливо решили, что, если съедим по одной ягодке, бабушка не заметит. Двумя ягодками, естественно, не обошлось – взяли еще по одной, а это еще две… потом еще… потом пришли к выводу, что клубники уже слишком мало, и если бабушка хотела кого-то угостить, то столько она не понесет, ей придется собирать заново… ну и чего добру пропадать? Доели. Шляпки от ягод сложили в кулек, кулек «распушили», чтобы выглядел по-прежнему – будто в нем что-то лежит, положили на место – на ту же полку и отодвинули подальше. Потом опять был «советский цирк» со стульями (большим и маленьким), вертушка повернута, шкаф закрыт, стулья расставлены по местам – словом, в кухне никого не было. Пропажу бабушка обнаружила уже вечером. Мы, естественно, ушли в «глухую несознанку», но кандидатов на поедание клубники больше не было – Павлик с Иринкиным отцом был на рыбалке, а Виталик с родителями уже уехал к кому-то из родных бабушек. Взрослые хором гадали, КАК у нас получилось открыть шкаф – ведь вертушка высоко, тетя Алла, Иркина мама, слегка обиделась на бабушку за то, что та самую лучшую клубнику приготовила для кого-то, а не для внучек, отцы ржали.
Воспитывали нас не только родственники, но и соседи. Так, например, глухонемой сосед дядя Костя, увидев, как мы едим «хлеб с сахаром» (куски толя, посыпанные песком – вполне настоящим, не сахарным), и понимая, что ничего объяснить нам не сможет, сбегал в дом за своей матерью, а уж бабушка Настя, мигом оценив ситуацию, рассказала нам, что те, кто ест песок, обязательно заболеют такой страшной болезнью, которая называется КАМЕНЕД, и при которой весь съеденный песок слипается и превращается в один огромный камень, из-за которого живот сначала раздувается воооот такой (баба Настя показала объем на всю длину рук), а потом лопается. Мы мигом побросали «бутерброды» и несколько дней прислушивались к ощущениям и тайком от мам, теть и бабушки поглядывали в зеркало: а не раздувается ли живот? С животами все было в полном порядке – как с виду, так и внутри: обошлось не только без аппендицитов, но даже без расстройства (один Всевышний знает, что мы могли проглотить помимо песка, по которому наверняка не раз прошлись соседские кошки и собаки).
Про аппендицит мы узнали через год, и даже теоретически представляли, как делается операция: нам объяснили. И более того – мы применили знания на практике, удалив "аппендицит" (скорее, это была печень или желчный пузырь) жабе. Первым этапом, как положено, была теория: однажды в мае Валентина, младшая мамина сестра (тетей я ее не называла), примчалась из школы вся такая заполошная и сообщила, что Лидке (тетина одноклассница и подруга) ночью сделали операцию, «Скорую» вызывали соседи, потому что ее родители уехали куда-то, и вот она лежит, и к ней даже пойти некому. Бабушка, ахая, начала собирать все, что можно недавно прооперированному – очень кстати оставшийся лимон, баночку с «казацкой сметаной» (домашний кисломолочный продукт, похожий на ряженку, если заквашивать на топленом молоке, на варенец, если на кипяченом, и на «Снежок», если добавить сахара). А мы, услышав новое слово, заинтересовались: что же такое аппендицит? Валя объяснила, бабушка со своей стороны добавила, что ей тоже делали такую операцию, и что было больно, хором подогнали под мораль и сказали, что и с нами такое же будет, если будем всякую гадость в рот тащить. Мы уже не особенно испугались (в свете того, что год назад после бутербродов из стройматериалов никаким «каменедом» не заболели), обратили внимание, что раз у Лиды и бабушки «всплыл» этот самый аппендицит, значит, они тоже съели что-то не то? Наши старшие родственницы, естественно, выкрутились – объяснили тем, что бабушка нечаянно проглотила две или три вишни вместе с косточками, а Лида – семечку с шелухой. Вот, видите? Надо быть внимательными и за столом не разговаривать. Ладно, запомнили!.. А продолжение последовало опять же летом, когда детки (то есть мы, две милые сестрички) тихо играли и не ссорились. Сначала играли в школу (читать и даже писать мы к тому моменту умели, несмотря на возраст), по очереди опрашивали друг друга и проверяли тетради, поставили друг другу «пятерки» и решили поиграть в больницу.
Использование материала без разрешения автора запрещается
Дорогие друзья!
Пишите отзывы в комментариях, ставьте лайки и подписывайтесь!
От вас зависит развитие канала.