НАЧАЛО
ЧАСТЬ 2
Устя проснулась рано утром под птичий гомон. Весной начинались оживленные пения, да такие громкие, что при открытом окошке даже оглушало. Девушка нежилась в постели в полудрёме, прислушиваясь, как чирикают воробьишки, трясогузки и другие певчие малявки, которые ютились в лесочке позади их двора, а также постоянно домовничали на огромной рябине. Дерево, подбоченившись, подпирало собой забор. Отец любил рассказывать о нём:
- Оно и в моей молодости стояло такое же большущее. Кто-то из ребят прикатил бревно, и мы, целой компанией, вечерами собирались за разговорами или щелкали семечки. А когда и с девками обнимались-целовались. Ветви раскидистые: спрячешься за них, чтоб никто не видел. Вот так и мамку твою охомутал.
На этом моменте Павел Иванович прищуривался, улыбался и пытался закрутить мнимый ус. Борода-то у него была и усы тоже, только короткие, поэтому ничего на его палец и не накручивалось. Но он делал такой финт, когда его одолевали приятные моменты или, когда входил в раж при разговоре.
***
Последние дни погода стояла теплая. В самой деревне на открытых местах всё растаяло, а в лесу еще оставались кое-где снеговые кучки. Уже изрядно осевшие и почерневшие, но всё также отдающие свой холод.
Позавтракав, Устя вышла в лес, продолжая слушать утренние трели. Казалось, что птицы не замечают её присутствия, занятые пением серенад. Ветки ломались под ногами девушки, оглушая округу звонким треском. Но ни на секунду не останавливалась прелестная музыка весны.
Обойдя деревню через лес по лесовозной дороге, Устинья спустилась с горы вниз. После такого променада она обязательно заходила в гости к бабе Шуре. Её дом стоял как раз первый после поворота, возле разрушенного здания местного магазинчика. Изба была настолько стара, что крышу покрывала все еще дранка вместо шифера. Когда-то Александра Михайловна была учительницей в местной школе за рекой, а сейчас обычная старушка. Правда, многоуважаемая, но требующая попечительства, так как была почтенного возраста. Устя как раз зашла проведать свою подопечную и заодно поболтать. Любила она разговоры с Александрой Михайловной. Та могла дать дельный совет или просто выслушать.
Вообще в обязанности Устиньи входило навещать каждого из пожилых два раза в неделю. Она работала соц. работником. Ей в этом плане повезло. Окончив в поселке училище по профессии "Сестринское дело", она не пошла работать по специальности, так как непременно хотела вернуться домой, а здесь предоставить такой работы не могли. Единственное, что предложили, это уход за стариками. И она с радостью согласилась. Работала в свободном графике, кто что попросит. А уже в конторе ей ставили часы, как положено.
- Милушка, проходи, проходи. - зазывала баба Шура. - Чаёк греется. Сейчас вареньице достану и твои любимые безешки.
Безе у бывшей учительницы получались отменные. Самые вкусные из тех, которые Устинья пробовала. Всегда крупные, слегка зажаренные. Не магазинские белесые меренги, а именно цвета топленого молока.
Несколько лет назад сын из города привез тете Шуре в подарок чудо-венчик. Крутишь ручку, и сахар смешивается с яичным белком за секунды до воздушного состояния, тем самым экономя силы в руках, которой уже у Александры Михайловны осталось не так и много.
- Что ж ты, дитятко, в город не хочешь? Живешь среди нас, стариков.
- А мне здесь вольготнее. Там я, как привязанная буду в квартире, а тут простор кругом. Да и чужачкой себя чувствую в городе. Как приеду к братьям, так и места себе никак не найду - скорее домой тянет.
Баба Шура, швыркнув из блюдечка, продолжала дальше:
- Твоё дело, конечно. Только где здесь мужа найдешь? Хорошие в город уезжают, а тут остаются одни лоботрясы, любящие погулять.
- Почему же? Есть и трудолюбивые, работящие. Да вон хоть Колька сосед. - говорила Устя, а сама не верила своим словам. Ведь, если присмотреться, то, действительно, нормальные давно подженились или разъехались. Остальные - любители хорошенько выпить, хоть и работали они тут на лесовозах или в совхозе. Но такой типаж Устю не устраивал. Ей-то хотелось того, кто любит природу также, как и она, того, кто будет ценить её, быть с ней, а не пропадать у друзей с бутылкой наперевес.
Устеньку нельзя было назвать заурядной серой мышкой, хотя её застенчивый взгляд заставлял так думать. И тем не менее девушка выглядела очень даже милой. Всегда с улыбкой, губки бантиком, русые косы и глаза цвета миндаля. Этот особый оттенок радужной оболочки придавал её облику загадочность. А редкие веснушки добавляли некий шарм: в лице взрослой дЕвицы проглядывались черты маленького чертёнка.