— Вон, явился твой красавец, фонарями всю улицу осветил, — толкнув Наташу в бок, хохотнула Тоська.
Иван между тем осмотрел присутствующих, и увидев в стороне Наташу с подружкой, направился к ним.
— Наташа, можно тебя на пару слов, — заискивающе попросил он, Наташа молча отошла в сторонку.
— Я слушаю тебя Ваня.
— Наташка, родная, прости меня пожалуйста, очень тебя прошу, сам не знаю что на меня нашло. Как увижу кого рядом с тобой, сразу прибить хочется. Я жить без тебя не могу, если не простишь, утоплюсь, вот ей-богу утоплюсь, пойду и прыгну с моста в Солотинку, там где омут.
Наташа с испугом посмотрела на него.
— Ты что такое говоришь Ваня, и в мыслях даже такого держать не смей. Я простила тебя, но снова прошу, держи себя в руках. Если ты меня любишь, значит должен доверять мне. Поверь, ты у меня один, никого больше нет. Я люблю тебя, глупенький мой.
Он набросил ей на плечи свой пиджак, взял под руку и они ушли далеко за село, в поле где недавно убрали пшеницу. Там опустившись в золотистую капну соломы, принялись целоваться. За неделю Иван так истосковался по Наташе, что никак не мог насытиться её губами. В какой-то момент, не удержался и задрал подол её платья.
— Ваня, ты что, не смей,— прокричала она с испугом, и подскочила, словно её кипятком ошпарили.
— Наташ, ну ты же говоришь что любишь меня, а если любишь, то докажи.
— Что, вот так, до свадьбы, не ожидала от тебя такого, — голос Наташи дрожал, на глаза навернулись слёзы.
— Какая разница, до свадьбы, после свадьбы. Мы ведь всё равно вместе будем, так чего ты боишься.
— Я ничего Ваня не боюсь, но и на это пойти не могу. А вот ты если меня действительно любишь, то беречь должен, а не лезть под подол в скирде, — Наташа повернулась и пошла в сторону села.
— Наташка, подожди, я пошутил, просто проверить тебя хотел, а ты обиделась, — догнав её, запыхавшись проговорил Иван.
— Не нужно так шутить Ваня, этим не шутят.
Вроде и помирились Наташка и Иваном, но в душе у неё остался какой-то осадок. А дня через три после этого, затеяли они с матерью уборку в доме, и вынесли все вещи из шкафа во двор, для просушки. Видя как бережно мать развешивает рубашки отца, Наташа спросила.
— Мам, а ты папу любила? — Надежда посмотрев на дочь ответила.
— Почему любила, я и сейчас его люблю, — прижавшись лицом к рубашке мужа улыбнулась, — Егором пахнет. Знаешь дочь, бывало затею стирать его рабочие пропотевшие рубашки, возьму одну, поднесу к лицу, а она для меня ни потом пахнет, а ландышами, стою и млею от этого запаха.
— А папа тебя любил?
— Любил, берёг меня, знал что на работе устаю, поэтому домашние дела сам старался все сделать. Пока ты у нас маленькая была, ужин сам готовил, только бы мне заботы поменьше было. Сколько раз просил чтобы я с фермы ушла, говорил сиди дома, я свою семью сам прокормлю. Только я не соглашалась, боялась что сидя дома без людского общения одичаю. Глупая была, не понимала, что лучше бы о нем побольше заботилась, а не о работе своей каторжной беспокойство проявляла. И на руках носить меня любил, подхватит бывало, и закружит.
— А почему я этого никогда не видела?
— Такое Наташа, не для посторонних глаз, это наши с ним тайны были.
— Мама, а папа тебя ревновал?
— Не знаю, может и ревновал, только вида никогда не показывал. Доверяли мы друг другу, знали что, измены не допустим. А ты к чему это сейчас спросила?
— Да так, просто, интересно стало.
— Ты что-то Наташка не договариваешь, с Иваном приключилось чего?
— Да замучил он меня своею ревностью, как увидит кого рядом, сразу на глазах меняется, недавно вот с военным на танцах подрался. Только потому что тот меня танцевать пригласил.
— Ох Наташа, не хорошо всё это. Если он сейчас в руках себя держать не может, то что потом буде, может вам встречаться не стоит?
— Мамочка, но ведь я его люблю. Я очень его люблю, — немного подумав, добавила Наташа.
Уборка зерновых была в самом разгаре, когда на весовую заглянул молодой солдатик, и спросил.
— Девушка, а вы не подскажите, где здесь водой разжиться можно, машину ремонтировал, все руки в мазуте, отмыть бы.
— Вон в углу ведёрко и ковшик, там же мыло и полотенце берите, — Наташа указала на противоположный от стола угол.
Солдатик подхватил ведро с водой, постоял немного, а потом снова обратился к Наташе.
— Девушка, простите за назойливость, вы не могли бы мне помочь, а то самому не справиться.
— Ну давайте помогу, раз самому не справиться, — улыбнулась Наташа.
Они вышли с пареньком на улицу, и она принялась поливать ему на руки. В это время к току подъехал Николай Скрябин. Увидев Наташу и солдата, презрительно ухмыльнулся. А дома, за ужином затеял как бы невзначай разговор.
— Был сегодня на току, сушилки настраивать вызывали, так видел там Наташку Угрюмову, с солдатом хихикала. Мужики говорят, они к ней на весовую толпами ходят. Молодец девка, не теряется, вся в мамашу свою пошла. Та любила мужикам головы морочить, и эта такая же.
Тамара посмотрела на мужа и спросила.
— Николай, ты зачем такое говоришь о Наде, сам знаешь что это не правда. Она с Егором ещё с девятого класса встречаться стала, и кроме его одного никого больше у неё не было. Надя мужа любила, и до сих пор любит, почти каждый день её встречаю, когда она с кладбища идёт. А Наташа девушка серьёзная, ничего подобного о ней не слышала.
— Много ты знаешь, тоже мне, заступница нашлась. Ты Томка хоть и в очках, но дальше собственного носа, на котором эти очки сидят, не видишь. Интеллигентка, привыкла на мир в розовом свете смотреть, — посмотрев на жену с высока, нарочито громко произнёс Николай.
А Иван, услышав как отец говорит о Наташе, переменился в лице. Бросив ужинать, схватил пиджак и выскочил из дома.
— Коль, ну зачем ты такое говоришь при сыне. Ваня любит Натушу, и ему это не приятно.
— Любит он, твой сын дурак, и своею любовью жизнь себе испортил. Только я этого не допущу, всё сделаю, но они вместе не будут. На днях к Кураховым внучка из города на каникулы приезжает.
— Ну и что, что приезжает? — спросила мужа Тамара.
— А то, что муж у Аньки Кураховой, начальник цеха на тракторном заводе в Харькове. Представляешь какие перспективы будут у Ивана, если он женится на её дочке, нужно сделать так, чтобы они познакомились, и стали встречаться.
— Коль, ты совсем что ли с головой дружить перестал? Как ты себе это представляешь?
— С головой в отличие от тебя у меня всё в порядке. Я знаю что делаю, а ты если помогать не хочешь, то не мешай. А если не послушаешь, и встрянешь в это дело, тогда пеняй на себя.