Глава 14. Опасное знакомство.
Начало ЗДЕСЬ
- Ты всё-таки где-то недалеко отсюда живёшь? – спрашивал я свою новую знакомую.
- Недалеко. Вон там, - соглашалась она и махала рукой куда-то вдаль.
Познакомились мы с ней случайно позавчера. Я отправился бродить по степи, с некоторых пор я полюбил эти прогулки. Можно до хрипоты спорить о том, что лучше – горы, леса, моря или ещё что. Влюблённых в степь я доселе не встречал. Вернее, как я теперь смог сам убедиться, люди не представляют себе, что такое степь, не представляют её сногсшибательной, безумной, волшебной красоты. Кого ни спроси, степь представляется как некое бескрайнее открытое пространство под палящим солнцем. Зной, жара, сушь и пыль – вот как большинство народу представляет себе степь.
Ребята, вы её не знаете!
Когда-то я и сам так думал, пока не попал сюда, в станицу Камышинскую, и не увидал своими глазами этот бескрайний простор, это бешеное разноцветье, эти волны, пробегающие по высокой траве при порывах ветра, делающие её похожей на море. Когда я впервые увидел ковыльную степь, я от изумления замер на месте и долго стоял, поражённый этим мощным зрелищем бескрайнего седого океана. Я тогда потянулся было, чтобы нарвать этой невероятной травы, уже представляя, как шикарно будет она смотреться в качестве украшения дома, но почувствовал, как чья-то рука перехватила мою.
- Не надо, - покачал головой Володя, а это был именно он.
- Почему? – удивился я. – Красиво же.
- Понимаешь, Саша, ты можешь не быть суеверным. Я тоже не суеверный. Но ставить в доме ковыль нельзя. Поверь, это не просто так для красного словца. Нельзя.
- Но почему? – настаивал я.
- Это трава мёртвых, - пояснил стоявший по другую руку от меня Мишаня.
Я с недоверием покосился на него. После всего, что уже умудрился учудить этот пацан только в моём присутствии, верить его словам я считал неразумным. Но сейчас в Мишке что-то изменилось, он смотрел на меня так серьёзно, по-взрослому, что я невольно проникся его настроем.
- Почему она трава мёртвых? – настойчиво спросил я.
- Есть на Дону старая легенда, будто была тут в степи страшная битва, в которой полегли почти все казаки. Их схоронили тут же, на поле брани, даже могил не делая, просто разровняли землю в поле, решив, что вырастут тут цветы, на их последнем пристанище. А выросли не цветы, выросла странная седая трава. Вот этот самый ковыль. В народе говорят, что это седые волосы матерей, потерявшей в битве своих сыновей, и жён, оплакавших погибших мужей. Потому и считается ковыль травой мёртвых, травой печали, - тихо ответил Володя. – Мне так бабушка рассказывала, а она от своей бабки слыхала. Потому и не срывают ковыль. Никогда. И в дом никто здесь его ни за что не внесёт.
- А моя бабушка говорила, что в ковыльной степи иногда то там, то сям красные тюльпаны вырастают. Как капли крови павших, - добавила Света. – Красивая это трава, Саша. Но Володя правду сказывает: нельзя её в дом вносить. Нельзя. Степь накажет за это.
Я озадаченно молчал. Никогда раньше не видел я своих друзей такими серьёзными, даже Мишка стоял притихший и не сорил своими глуповатыми шуточками. Они все вдруг стали казаться мне такими взрослыми, словно и не были моими ровесниками, или чуть старше и младше. Сейчас рядом со мной находились умудрённые жизненным опытом зрелые люди. Я молча смотрел на пробегающие по ковыльной степи крупные волны и сожалел о том, что такая красивая трава связана с таким грустным преданием.
Мы ушли оттуда, но я ничего не мог с собой поделать с той поры. Ковыль манил меня, как магнит. В те моменты, когда я оставался в одиночестве, я убегал сюда и мог часами, как заворожённый, смотреть на степь. Уже взрослым я услыхал, что есть такое понятие, как медитация. Видимо, тогда я именно медитировал, глядя на колыхание на ветру седого океана.
В тот день, когда появилась у меня новая знакомая, я как раз предавался созерцанию.
- Привет! – услышал я позади себя звонкий голосок.
Я резко обернулся. В нескольких шагах от меня стояла девочка примерно моего возраста. Невысокая, хрупкая, белобрысая с такими светлыми глазами, что они казались почти прозрачными. Да и сама она, признаться, была не просто худой, она была настолько тоненькой, что, я был уверен, при более сильном ветре её вполне могло поднять над землёй и понести прямо над полем.
- Привет! – ответил я. – Ты откуда здесь?
- Оттуда, - девочка махнула рукой куда-то. – А ты?
- А я с другой стороны, - засмеялся я. – Станица Камышинская. Слыхала?
- Да, - ответила она после небольшой паузы.
Она внимательно рассматривала меня, не мигая. Мне даже немного не по себе стало, возникло ощущение, что меня изучают и прощупывают. Она склонила голову к плечу и лукаво улыбнулась, от чего на носу её появились смешные морщинки.
- Ты нездешний, верно?
- Откуда те знаешь? – удивился я.
- Не знаю, - дёрнула плечами девчонка. – Просто подумала так. Меня Диной зовут.
- Саша, - представился я в ответ. – А ты тоже из Камышинской? Я тебя раньше не видел. Приехала недавно?
Девочка снова помолчала, прежде чем ответить. Видимо, такая у неё манера, но мне почему-то казалось, что она каждый раз задумывается над тем, что мне можно сказать.
- Нет, - наконец, произнесла она.
- А откуда тогда? – настаивал я.
Она вдруг подняла голову и, подставив лицо солнцу, закрыла глаза и раскинула в стороны руки. Я наблюдал за ней, ожидая ответа, но Дина не торопилась снова заговорить. Зато у меня появилась возможность в свою очередь присмотреться к ней. Сказав, что Дина белобрысая, я, пожалуй, даже преуменьшил. Волосы её были совсем белыми. «Прямо с ковылём сливаются», - мелькнула у меня мысль. Волосы густые или, как говаривала баба Зина, богатые, потому как каждая из двух её кос была толще, чем одна Светкина, а Светка на густоту своих локонов не жаловалась. Кожа девчонки тоже белая, такую ещё называют фарфоровой, без намёка на румянец. Глаза её сейчас прикрыты, но я сразу отметил их цвет, как я уже говорил, почти прозрачный. Брови тоже белые, как и волосы. И вроде бы всё в ней такое неприметное, но, с другой стороны, вряд ли, встретив её раз, забудешь в будущем.
- Почему ты так смотришь? – вдруг спросила она, резко открывая глаза.
- Ха! – воскликнул я ехидно. – Ты что сквозь веки видишь?
- Просто чувствую, - она снова слонила голову к плечу и не отводила от меня взгляд.
- А ты чего одна гуляешь? – спросил я
На самом деле спросил просто, чтобы что-нибудь сказать. То, что девчонка в одиночестве бродит по полям и лугам, совершенно меня не удивляло. Да я и сам полюбил такие прогулки. А вот молча стоять радом с ней было почему-то неуютно. Ощущение, что меня изучают, не покидало меня, а где-то глубоко в голове билась тревожная мысль: что-то тут не так, что-то не то…
- Ты тоже один гуляешь, - ответила она, и снова после длительной паузы. – Тебе можно, а мне нет?
- Да нет, почему…, - растерялся я.
- Ладно, мне пора, - вдруг произнесла моя новая знакомая. – Пока. Ещё увидимся!
Она пошла, не оборачиваясь, через ковыльную степь, а я стоял, глядя ей вслед, пока фигурка Дины не растворилась вдали. «А ведь её волосы точь-в-точь ковыль», - внезапно подумал я.
Не знаю, почему, но я никому не рассказал о своём знакомстве. Даже Асиме. А на следующий день я, отколовшись от компании, снова отправился на то самое поле. Дина уже ждала меня там, словно была уверена в моём появлении.
- Здравствуй, Саша, - улыбнулась она.
- Привет, Дина. Слушай, а ты чего, каждый день тут бываешь? – спросил я.
- Ага, - кивнула она. – Каждый.
- Странно, что я раньше теб не видел, - пробормотал я.
- Может и видел, да не увидел, - балагурила Дина, смеясь. – Поиграем? Лови меня!
С весёлым смехом побежала она по полю, а я, немного удивившись такому неожиданному всплеску энергии у этой странной девчонки, кинулся за ней. Вообще-то, бегаю я очень хорошо, но тут, признаться, был изрядно ошарашен: Дина легко продолжала держаться на расстоянии от меня, догнать её мне никак не удавалось. Добежав до противоположного края поля, она остановилась.
- Я выиграла! – объявила Дина, когда я настиг, наконец, её.
- Ничего себе, - запыхавшись произнёс я. – Классно бегаешь.
- В следующий раз, возможно, тебе повезёт, - подмигнула она. – А мне уже пора.
Она снова развернулась и ушла от меня по степи. Был у меня порыв догнать её, но ноги мои почему-то враз стали вялыми, словно ватными, и побежать следом я просто не смог бы. Я не понимал, что происходит со мной, но решил, что я просто-напросто устал, гоняясь за Диной по полю, и тут же успокоился. Фигура Дины уже исчезла, когда я вновь смог нормально передвигаться.
С того дня наши встречи стали каждодневными. Я практически откололся от нашей весёлой банды, появляясь среди друзей на довольно короткое время, примерно на час, а после, улучшив момент, когда на меня никто не обращает внимания, незаметно исчезал и бежал на ковыльное поле в поисках Дины. На самом деле, один человек подмечал всё до мелочей, я не раз ловил на себе её задумчивы взгляд. Асима. От неё не ускользнуло моё непривычное поведение, и на третий день она решилась спросить:
- Саша, у тебя что-то случилось? Ты какой-то странный.
- Ничего не случилось. С чего ты взяла?
Я отвечал, вкладывая в свой голос и в свои интонации как можно больше уверенности и праведного удивления. Не знаю, что двигало мной, но рассказывать кому-либо о Дине, у меня язык не поворачивался, и я свято хранил тайну своего нового знакомства.
- Ты каждый день куда-то убегаешь, - заявила Асима.
- Да ты знаешь…, - я стал лихорадочно соображать, что же сказать ей такого, что бы вызвало доверие. – Бабе Зине помогаю, там в сарае много чего переделывать надо.
Я выдумал, наверное, самую достоверную историю. В деревне никого не удивить работами по хозяйству. Когда, как не летом, ремонтируют хозяйственные (и не только) постройки, переделывают сараи и птичники, перекрывают крыши. И привлечение к такой помощи детей тоже считалось делом обыденным. Это сейчас сформировалась целая плеяда оголтелых мамаш, стремящихся оградить своё ненаглядное дитятко от любой работы. Мотивов разных полно: испачкается, поранится, получит серьёзную травму, успеет ещё напахаться и так далее. В наше время такое тоже встречалось, но не в таком количестве. Ну да ладно, дело сейчас не в этом, а в том, что мою версию с готовностью «съели» все, что было мне лишь на руку.
Все, кроме Асимы, как оказалось позже. Не раз и не два благодарил я Провидение за то, что моя закадычная подруга оказалась такой проницательной. Иначе…
- Ясно, - кивнула Асима в ответ на мои объяснения. – Это хорошо, что ты бабушке помогаешь. Я своему бабайке тоже во всём помогаю.
Я покосился на неё, но лицо Асимы оставалось непроницаемым. Очки, невидимые никому, кроме меня, плотно сидели на носу, черные глаза смотрят сквозь линзы, словно просверливая меня насквозь и укоризненно ворча: «Эх, Саша, Саша, брехливый ты, однако».
Асима не поверила ни одному моему слову. В этом я убедился, когда тем же вечером нагрянула она ко мне в гости. Хорошо, баба Зина не выходила из дому, внимательно смотря по телевизору какой-то увлекательный фильм.
- Привет! К тебе можно? – спросила Асима.
- Заходи, - растерялся я.
- Ты один дома, что ли?
- Нет, баба Зина отдыхает, мы с ней сегодня так много сделали! А Маринка к Тане побежала, - врал я на ходу.
- А, понятно. А я думаю: раз у тебя нет времени зайти к нам, я сама навещу тебя.
- Молодец, что пришла, - похвалил я. – Ой, погоди! Я сейчас тебя такими конфетами угощу, закачаешься! Мамка из города привезла. «Птичье молоко» называются, вкусные… Мммм… Посиди в беседке, я сейчас!
Я убежал в дом, схватил початую коробку с «Птичьим молоком» и вернулся к гостье. Асима стояла на пороге беседки, растерянно глядя внутрь. Проследив за её взглядом, я понял, что смотрит она на пучок ковыля. Да, я всё-таки сорвал немного этой травы и принёс с собой. Баба Зина, как и ожидалось, категорически запретила вносить её в дом и велела выбросить. Я положил ковыль в беседке. Бабушка здесь редко бывала, и я подумывал, куда бы мне припрятать его в дальнейшем, а потом увезти всё же с собой. Упрямства мне тогда было не занимать.
Похоже, глупости тоже…
***
- Привет, Саша! – услыхал я голос Дины.
Я бродил вдоль дороги, отделяющей ковыльную степь, уже с полчаса, ожидая появления своей подружки. Она, как и в прошлые дни, возникла внезапно, словно из ниоткуда.
- Привет, - ответил я. – Ты всегда так неожиданно появляешься!
- Просто ты очень задумался, вот и не слышал, - объяснила Дина.
Она прошла вдоль дороги, замедляя шаг, и, наконец, остановилась, не отрывая взгляда от волнующегося седого океана.
- Она прекрасна, - прошептала Дина. -Тебе ведь тоже нравится, правда?
- Очень, - согласился я.
Дина молча шагнула вперёд, и ноги её утонули в белых прядях ковыля. Я шагнул следом. Она шла всё дальше, уводя меня от дороги и углубляясь в шумящую степь, а я, как собачка на поводке, следовал за ней, не отдавая себе отчёта в происходящем.
- Ты хотел украсить свой дом ковылём? – внезапно спросила Дина, резко остановившись и повернувшись ко мне.
Её ледяные, почти прозрачные, глаза сверлили меня, буравя насквозь. Я почувствовал, как по моем телу расползается ледяная стужа, несмотря на жаркий летний день. Взгляд Дины, устремлённый на меня, был отнюдь не детским. На меня смотрели глаза умудрённой жизнью взрослой женщины. Признаюсь, струхнул я не на шутку. Дёрнувшись всем телом в порыве убежать прочь, я вдруг понял, что ноги мои вросли ступнями в землю. Волосы зашевелились у меня на голове, я попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь хрипящий тихий звук.
- Ты же хотел, да? – вкрадчиво повторила Дина.
- Да, - ответил я, как сквозь сон.
- Ты даже сорвал его и принёс к себе, правда?
- Да, - снова промямлил я.
- Значит, теперь дело за малым, - улыбнулась Дина.
Улыбка её была настолько зловещей, что я вдруг понял, что теперь мне предназначено остаться в этом поле навеки. «А выросли не цветы, выросла странная седая трава. Вот этот самый ковыль. В народе говорят, что это седые волосы матерей, потерявшей в битве своих сыновей, и жён, оплакавших погибших мужей. Потому и считается ковыль травой мёртвых, травой печали», - звучал в моей голове голос Володи. Почему, ну почему я посчитал всё это лишь диким суеверием?
- А ну стойте! – окрик заставил Дину на миг отвлечься от меня.
Я тут же почувствовал, что ноги мои снова принадлежат мне и галопом понёсся обратно к дороге, где ждала меня Асима. Это её окрик заставил Дину выпустить меня из своих цепких лап. Не знаю как, но Дина в мгновение ока оказалась перед нами. Её ледяные глаза сверкали сталью, косы расплелись, и теперь волосы развевались в разные стороны, придавая ей зловещий вид. Она оторвалась от земли примерно на полметра и зависла в воздухе. Лоб мой покрылся холодным потом, а Асима, усмехнувшись, поднесла руку к лицу и лёгким движением сорвала с себя очки.
Над степью далеко разнёсся болезненный вопль Дины:
- Горгона!
- Оставь его в покое, - злобно прошипела Асима.
- Отпусти меня! И убирайтесь оба! – взвизгнула Дина.
Асима отвела от неё взгляд, и Дина растворилась в воздухе.
- Идём домой, - тихо сказала Асима, снова надевая очки. – Бабайка ждёт.
***
- Значит, Сашу угораздило со Степной Девицей познакомится, - покачал головой дедушка Данияр.
- Кто она такая? – прохрипел я.
- Степная Девица, - повторил он. – Показывается детям в облике девочки, взрослым в облике девушки или женщины. Одно у всех общее – белые волосы, как седой ковыль. Ну и глаза ледяные.
- Чего она ко мне пристала? – спросил я, нахмурившись.
- Ты сам её вызвал, - пояснила Асима.
- Я?! Как?!
- Ты зачем ковыль сорвал? Да ещё и домой принёс? Тебе же говорили, что нельзя этого делать. Ты думаешь, народ просто так сказы свои сказывает? Нет, Саша, в них очень много истины, - мягко произнёс дедушка Данияр. – Сорвав ковыль, да внеся его в свой дом, ты тем самым указал ей дорогу к себе, показал, что готов сам лежать в ковыльной степи, как те воины, что полегли здесь когда-то. Вот она и пришла за тобой. Если б не Асима, искали бы тебя завтра, да так и не нашли бы.
Я содрогнулся. Неужели, всё это правда? Не доверять дедушке и Асиме у меня не было оснований, повидал я с ними уже достаточно для того, чтобы верить во всё, что угодно.
- Я подумал, что это всё глупы суеверия, - пробормотал я.
- Не все суеверия глупые, - улыбнулся бабайка. – Это тебе не чёрная кошка дорогу перешла. Тут дело тонкое. Землица здесь много крови впитала в своё время, ни к чему шутки с ней шутить. Негоже обижать её.
- Никогда больше не пойду туда! – заявил я.
- Ну почему же? – удивилась Асима. – Можешь смело идти. Степная Девица тебя не тронет, она же сама тебя отпустила. Только ты тот ковыль, что домой принёс, вынеси за забор и сожги сегодня же.
- А степь тут ни при чём. Степь, она же такая красивая! Ничего нет красивее степей, - тепло сказал дедушка Данияр. – Не каждый поймёт, даже, скорее всего, скажут, что ничего тут красивого нет, только пыль, солнце да жара. Они просто не видали степь, им неведомо, какой разной она бывает, какие пышные красоты открывает. Но мы-то знаем.
Он хитро подмигнул и подвинул мне чашку с чаем из отвара степных трав.
Для желающих поддержать канал:
Номер карты Сбербанка: 5469 5200 1312 5216
Номер кошелька ЮMoney: 410011488331930
Авторское право данного текста подтверждено на text.ru и охраняется Гражданским Кодексом РФ (глава 70)
Продолжение СЛЕДУЕТ
Предыдущая глава ЗДЕСЬ
Телеграмм-канал с анонсами выходов ЗДЕСЬ
Вам понравилось?
Буду несказанно благодарна за лайки и комментарии)))
Заходите и подписывайтесь на мой КАНАЛ
Мой второй КАНАЛ (кулинарный) "Щепотка колдовства и капелька любви"