7
Наступила темная южная ночь. Потянуло дымом. Густым и едким. Каратели жгли хутор. Отблески пожарища виднелись даже здесь, в их маленьком убежище. Они добрались сюда в сумерках. До речки оставалось всего ничего, уже была видна растительность, всегда покрывающая берега рек. Но они устали, устали ползти по бескрайнему полю, да и ночью, как казалось Римше, речку переходить опасно. Они укрылись на небольшом холмике, поросшем кустарником. Таких холмиков была здесь уйма, и они скорее напоминали курганы — могилы войны давно минувших времен.
- Слушай, пацан-то совсем горит, — обратился Римша к Николаю. – Его, может, под крышу надо, а то ночи тут холодные бывают. Вот у меня дома…
Николай уже не слушал болтовню мобика, ему было не интересно, какие ночи дома у Римшы, Николай устал и хотел спать, но он гнал от себя это чувство; он думал, что делать с мальцом. Он нащупал в кармане бинт и дезинфекцию погибшего чвкашника. Чувство какого-то стыда накрыло его, ведь он так и не перевязал мальчишку.
- Надо крышу поискать, - повторил Римша, - что делать будем, Коль?
Да, надо было искать хоть какую-нибудь крышу над головой, хотя бы для того, чтобы зажечь свет и перевязать пацана.
- Так, - сказал Николай, поднимаясь, - пойду, оглянусь, может, найду что-нибудь.
- Автомат оставь, Коль! — бросил мобик.
Николай не видел его лица, но знал, что на лице у мобика страх.
Он хотел сказать мобику: «Настрелялся уже», но ответил:
- Да брось ты, Гриша, - через силу, ободряюще улыбнулся Николай, хотя знал, что Римша его не видит, - чего бояться? Ждите здесь. Тихо.
- Ты только не потеряйся, — умоляюще проскрипел в след Николаю мобик.
«Да какая тут линия фронта!» - зло подумал Николай, глядя в темноту. Николай спустился до речки, обошел все вокруг и ничего не нашел. Наткнулся было на что-то, едва не упав. Это были только останки какого-то ржавого, ни на что не годного металлолома, уныло торчавшего из земли как останки древнего ископаемого. «Наверное, еще из СССР» - подумалось Николаю. Вокруг была только тишина. Ни огонька, ни домика, ни хлева или сарая… «Цивилизация, мать ее», - сплюнул Николай.
Он поднялся обратно от речки в низине. Спокойная ночь и музыканты-сверчки словно баюкали его. Он сидел на земле, положив автомат на колени, и молчал. Сидел и молчал. Он старался не думать обо всем, что произошло за последние два дня. Вместо этого он попытался подумать о доме. Да о чем было думать, о каком доме? Дом-интернат с семи лет, да работа в типографии после выпуска, до повестки в военкомат. Дальше срочка, после которой он остался на контракт. Так сложилось, что армия была единственным местом, где он оказался кому-то нужен. По крайней мере, здесь, в армии, все было честно, здесь не было места полууголовным порядкам интерната или подчинения алкашу мастеру, как на работе. Страшно хотелось спать. Начала кружиться голова или он просто устал. По привычке, чтобы успокоиться, он полез в карман за сигаретами. Бинт и бутылочка дезинфектора — это все, что Николай нашел в кармане. Надо было заняться раной мальчишки. Хотя бы попытаться. Было время возвращаться обратно.
- А дворецкий этот, Берримор который, оказывается, не собаке знак подавал, а беглому каторжнику. Он был братом жены дворецкого и скрывался на болотах, там же где и собака эта жила. Это уже Холмс выяснил, он тоже на болотах жил, чтобы вычислить все. Тайно, так сказать.
- Кто такой каторжник?
- Беглый из тюрьмы. Зек, короче. Нравится, Андрий?
- Угу, - ответил мальчишка, - только меня Андрей зовут, а не Андрий.
- Извини, я думал, у вас Андрей имя Андрием зовется.
- Нет, — односложно отозвался Андрей.
- Холмса старикашка вычислил. Противный такой. Он на болотах жил с телескопом и за всеми шпионил…
Вот уже минут пятнадцать Николай сидел в нескольких метрах и слушал эту историю, которую Римша рассказывал пацану.
- Что вы там разорались? - решил обнаружить себя Николай. - Вас за сто метров слышно. Конспираторы.
Мобик смутился и неверным, каким-то виноватым голосом, сказал:
- Нет тут никого, — сказал он, - виноват. Ладно, буду потише.
- Да спит он уже, - тихо сказал Николай, - ты тоже поспи.
Николай молча сел рядом, положив автомат себе на колени.
- Да, я вот с Андрюхой познакомился, так сказать, поближе. Перевязал его, рану почистил - как мог, перевязал его. Сейчас, вместо сказок, вот, историю рассказываю.
- В темноте? - удивился Николай, а сам почувствовал облегчение от того, что, наконец, мальчишку перевязали. - Чем перевязал?
- А как еще? У меня же медпакет свой есть, то есть был… - Римша был смущен. Далее он рассказал, как он наощупь снял повязку пацану, и как в темноте провел перевязку. - Я ж в армии служил, навык остался. Я его успокоил сначала, потом рану ощупал и дезиком промыл. А Андрюха – молодец, терпел, как настоящий солдат. Повязку-то наложить самое простое было...
Николай не слушал, он почти уснул…
- А ты? - ткнул его в бок Римша.
- Что - я? - спросил Николай, не догоняя, о чем говорит мобик.
- Нашел где укрыться, спрашиваю?
- А, нет, не нашел. Пусто там, - ответил Николай.
Хотелось курить, но курить было нечего.
- Сейчас бы поесть, — тихо сказал мобик.
- Ладно уж, - нехотя ответил Николай, он опять хотел нагрубить мобику, но смягчился. - Завтра к своим выйдем и похаваем. Все, короче, с рассветом выдвигаемся, — не дав ответить Римше, продолжил Николай. – Отбой!
- Я могу подневалить, — не унимался мобик.
- Чего? - бросил Николай.
- За тебя покараулить, — несвязно ответил мобик.
Николай взглянул на автомат. лежавший у него на коленях. Стало неловко - Николай не хотел доверять оружие мобику, но и говорить ему об этом не хотел.
- А чего ты пацану рассказывал? - проигнорировав предложение мобика, перевел тему Николай.
- Да так, Конан Дойль. Шерлок Холмс, - ответил Римша. - Не знаешь, что ли, собаку Баскервилей?
- Пиндос?
- Что? - недоуменно спросил мобик.
- Ну, этот Баскер или Конан… — Николай плохо запоминал иностранные имена.
- Не, англичанин,- тихо ответил мобик.
- А что, русского нечего рассказать?
- Да это Андрей рассказал... Ему парень… - Римша замядся… - который двухсотый, там, в лесу лежал, рассказывал историю… А я просто продолжил, — смущенно, как будто оправдываясь, начал было Римша.
- Ладно, отбой! — скомандовал мобику Николай.
Но сон ушел. Они оба сидели рядом в темноте и молчали. Позади них, в траве, громко сопя и глубоко дыша, спал мальчишка. Говорить было не о чем. Черное небо над их головами как-то обыденно озарилось розовыми всполохами, как будто далеким салютом.
- Гроза где-то августовская, — тихо сказал мобик, - зарница.
- Арта работает, - не слыша и не слушая Римшу, сказал Николай.
И, словно в подтверждение его слов, где-то далеко забил крупнокалиберный пулемет.
Стало холодать. Николай почувствовал, как холодная августовская роса опускается ему на ладони, предвещая скорый рассвет.
- Все, буди пацана, - толкнул Николай дремавшего Римшу.
#рассказы #литература #сво