Друзья, для большей регулярности я решила попробовать публиковать последующие части своего перевода по выходным дням, а в промежутках - заметки о нашей хуторской жизни ). Не знаю, что у меня из этого благого намерения выйдет, но я постараюсь ).
Неожиданно он уловил едва слышный звук шагов снаружи. Это была легкая, быстрая поступь, мгновение человек колебался, оставаясь за пределами видимости, потом шаги приблизились, и вдруг женская фигура возникла напротив окна. Минутой позже Хауленд уже не мог бы сказать, в чем она была одета. Все, что он видел, было ее лицо, бледное в белой ночи - лицо, на которое падал мерцающий звездный свет, когда она поднимала свой пристальный взор, прекрасное, тонко-очерченное, как камея, с глазами, которые смотрели на него наполовину умоляюще, наполовину маняще, и с губами, приоткрытыми так, как будто она хотела говорить с ним. Джек всматривался в нее, неподвижно застыв от изумления, но вдруг, с одним из его вздохов, лицо исчезло.
Вскрикнув, он пробежал через пустую комнату, выскочил за дверь и оглядел освещенную звездами улицу. Путь от окна к двери занял у Хауленда только несколько секунд, но он нашел улицу пустынной - пустынной, за исключением одинокой фигуры тремя кварталами дальше, и собаки, которая зарычала на него, когда он наполовину высунулся наружу. Не было ни звука шагов, ни стука открывающейся или закрывающейся двери. Только откуда-то издалека доносилась слабая шипящая музыка северного сияния, да еще из черного леса за Саскачеваном слышался бесконечно тоскливый волчий вой.
Глава 2. Безмолвные уста.
Обычно Хауленд оставался равнодушным к красивым глазкам и милому личику. Ведь его разум был поглощен способами и планами созидания материальных благ и не позволил бы все разрушить какому-то глупому роману. Во всяком случае, раньше Хауленд всегда гордился этим, и потому теперь он нервно посмеивался, возвращаясь к креслу у окна. Молодой инженер всегда считал себя здравомыслящим человеком, и теперь разум устыдился того, что душа одержала верх, и прилив необычного возбуждения сразу отразился на покрасневших щеках.
- Но ведь она так чертовски мила! - объяснил он свое странное поведение. - А эти глаза...
Тут Джек остановился. Это было нечто большее, чем просто красивые глаза, большее, чем милое лицо! Почему эта девушка остановилась у окна? Почему она посмотрела на него так пристально, словно хотела заговорить? Улыбка и волнение исчезли, как только возникли эти вопросы, и Хауленду стало любопытно, сможет ли он когда-нибудь понять, что хотела сказать незнакомка. В конце концов, может, она просто приняла его за кого-то другого? Мгновение девушка думала, что знакома с ним, а потом, поняв ошибку, быстро ушла. При обычных обстоятельствах Хауленд принял бы такое объяснение. Но в этот вечер его переполняли новые, необычные чувства, и ему подумалось, что даже если это предположение и было правдой, то оно не объясняло бледности женского лица и той странной мольбы, которая на мгновение вспыхнула во взгляде таинственной незнакомки.
В любом случае, это было не его дело, и Джек, не торопясь, вышел из гостиницы. В конце улицы, в четверти мили отсюда, на фронтоне китайского ресторана тускло горел красный фонарь, и молодой человек механически направился в направлении огней.
