Глава 3.
- А как же Митя? - в отчаянии крикнула Ася, - ты же обещала ему писать?
Милка задумалась на минуту.
Начало. Предыдущая глава.
- Ну давай... ты пришлешь мне его адрес, когда он напишет. Хотя нет... он тогда узнает, что я на фронте. Он был очень против девчонок на войне.
- Но ты же еще двум обещала писать...
- Ну да, погорячилась я что-то... Но мне не хотелось лишать их последней надежды в такую минуту. Понимаешь? Последней... А вдруг... они не вернутся с войны?
Милкины огромные глаза еще больше расширились. Ася похолодела и кинулась к сестре на шею со слезами:
- Милка, не уходи...
- Ты что? Это мой долг.
- Это у мужчин долг...
- А чем женщины хуже? Вон... Жанна д’Арк в 16 лет французской армией командовала и к победе их привела. Мое сердце тоже велит мне идти на фронт воевать за нашу победу... А вдруг я русская Жанна д’Арк?
- Тогда возьми меня с собой?
- Нет, ты что? - помотала головой Милка, - нельзя мамку бросать одну. А война... говорят, быстро кончится, к осени мы их победим. Видела на карте нашу страну и Германию? Хохма! Как Моська против слона. Да нет, еще хлеще - как муха против слона. Мы быстренько прихлопнем эту гнусную муху и вернемся.
Она оторвала от себя сестру, взглянула в ее заплаканные глаза и фыркнула:
- Вздумали против нас бороться!!! Смешно! Мы им покажем, где раки зимуют. А осенью вернемся, верь, сестренка! Вы даже соскучиться не успеете...
И столько увереннности было в ее словах, что Ася приободрилась, быстренько вытерла слезы.
- А что же делать с письмами? - Милка нахмурилась и через секунду просияла, - слушай, сестренка, у нас же почерки похожие? Может, ты сама им будешь писать от моего имени? А? Договорились?
Милка была очень довольна собственной выдумкой. Ну неисправима! Ася оторопело уставилась на нее:
- Ну ты же знаешь, что я не умею врать? Всегда попадаюсь. Да и вообще терпеть не могу это дело...
- Ну, Асенька, ну пожалуйста, - капризным голоском протянула Милка, так, как она всегда умела, чтобы разжалобить и добиться своего, - это же ложь во спасение, во благо... Это совсем другое.
- Нет, ну я так не могу, - возмущенно сопротивлялась Ася, - что я им напишу? Они сразу меня раскусят.
- Не раскусят. Им это даже в голову не придет. Зато, представляешь, как они будут благодарны за весточку из родного дома? Да еще и от девушки, которая им нравится?
- Но я не та девушка...
- Эх, Аська, - продолжала воодушевленно Милка, - там, на войне, где каждый день ты стоишь на краю гибели, эти письма будут поднимать боевой дух моих товарищей и вести в атаку. Представляешь, сестренка, какой мощной силой будут обладать твои письма? Тем более ты лучше меня пишешь сочинения. Я верю, что ты найдешь самые правильные слова. У тебя будет самая благородная миссия...
***
Вечером они сидели втроем с мамой на любимой скамеечке и ждали заката. Они жили в частном секторе небольшого городка, и их дом стоял возле большого пустыря, поэтому заходящее солнце было, как ладони.
Милка прижималась к маме, а та удивлялась ее внезапной нежности и шутливо говорила:
- Странная ты сегодня, Милка, что-то натворила, признавайся?
Милка тихо смеялась, положив ей голову на плечо.
- Ничего, просто соскучилась, - бормотала она.
Ася сидела рядом с сестрой и с другой стороны жалась к ней.
Мама вдруг вспомнила о каком-то срочном деле и быстро убежала в дом. А сестры продолжали сидеть в обнимку, глядя на закат.
Красный шар медленно опускался за горизонт, окрашивая небо кровавыми всполохами, с правой стороны - клубилось белое облако, принимая различные формы, а слева угрожающе надвигалась черная туча.
- Смотри, как красиво! - воскликнула Милка, - словно два огромных всадника - черный и белый - движутся навстречу друг другу. А посередине - солнце, как огромный костер!
Сбоку скрипнула скамейка. Сестры оглянулись - рядом присел старенький сосед - дед Игнат, ему наверное было уже под сто лет. И он очень редко выглядывал из своей избушки, где доживал век с семьей дочери Прасковьи.
- Это знамение, - прошамкал дед, прокашлявшись, и кивнул на полыхающий закат, - долгая будет война с германцем, страшная... Много народу на ней погибнет...
Старик говорил медленно, с трудом ворочая языком, и от этого было еще страшнее. Он был похож на древнего оракула, спустившегося с небес.
- Нет, не может быть! - воскликнула Милка, - все говорят, что за 2-3 месяца мы их победим... Ну от силы... за полгода.
Дед крякнул и покачал головой:
- Нет, лет пять будет идти война. Ну может... чуть меньше. Вон - на небе все знаки... Долгая, кровавая война будет... Страшную цену мы за нее заплатим. Много людей на ней погибнет, мильены... Много городов и сел сгорит дотла... Но мы... победим.
Продолжение читайте здесь