1 глава.
Все мы родом из детства. Вроде бы, какая истертая фраза, а сколько в ней непреложной истины и правдивой сущности. Страх, вынесенный из детства, сохраняется на всю жизнь. И не стоит верить тому, кто с бравадой говорит, что избавился от детских страхов. Это неправда. От них невозможно избавиться. Они врастают в тебя. Живут, питаясь тобой, и умирают только с твоей физической смертью. Надо просто спрятать его глубоко-глубоко в сердце и не вытаскивать оттуда, не дать ему выползти, разрастись, поглотить тебя. Если выпустить его, он отравит тебе жизнь, не даст спокойно жить, спокойно дышать, спокойно общаться. Каждый час, каждую минуту, каждый миг он будет накатывать и съедать тебя по кусочку, по частичке, не оставляя никакой надежды на душевное равновесие в будущем.
Она опять проснулась в холодном и липком поту. На улице еще было совсем темно. Зная, что уже не сможет уснуть, Зулейха встала. Стараясь даже не вспоминать ночной кошмар, ибо сюжет был одним и тем же, сразу заправила кровать. Ей, с завидной периодичностью, снился один и тот же сон. Страх возвращался из детства. Сковывал всё тело до такой степени, что не было возможности не то, что закричать, а даже пошевельнуть хотя бы пальцем. Она прошла на кухню. Сразу щелкнула кнопочкой электрического чайника. Чашка хорошего кофе сейчас поможет ей прийти в себя. Есть абсолютно не хотелось, но чем- то сейчас себя нужно было занять. Надо потихоньку подбить баланс в ведомостях. Она любила, чтобы на фабрике, её детище, был идеальный порядок во всём. Начиная с документов, заканчивая порядком в пошивочных цехах. Никакой чёрной бухгалтерии, никаких недовольных, или того хуже обиженных работников у неё не должно было быть. Все красиво и точно. Она старательно отвлекала себя посторонними мыслями от ночного видения потому, что знала наверняка, стоит ей дать слабинку, дать страху из детства шанс выскочить из глубинных отсеков её памяти наружу, как он её проглотит, не даст больше ни о чём думать. Он будет возвращать её в прошлое, терзать ей душу, ковырять её сознание острым ножом сожаления, что всё могло бы быть по другому, что все могло бы быть иначе.
Итак, на фабрике было несколько пошивочных цехов. Первый цех – это цех, обслуживающий население. То есть, по существу, он играл роль пошивочного ателье. Там работала администратором Айнуля, её очень близкая подруга, которой она доверяла практически всю фабрику, когда приходилось уезжать по делам из Махачкалы. За этот цех она не переживала. Вся документация была в полном порядке. Все ткани и фурнитура, поступающие туда, были под учетом. Зарплата выдавалась ежемесячно, плюс премиальные проценты, которые зарабатывали портные, а они там были профессионалами. Люди записывались к ним в очередь. Раз в год этот цех устраивал показ мод, где приглашенные из модельного агентства манекенщицы демонстрировали одежду, созданную этим ателье. Модели модных платьев и костюмы раскупались в считанные дни. И даже поступали заказы на такие же фасоны, но только из другой ткани и других размеров. Все это принималось на заметку, и в следующем сезоне, при подготовке новой коллекции одежды, учитывались все пожелания клиентов. Всем первым цехом руководила Айна, её очень близкая подруга. «Почти сестра» - как Зулейха называла её. Айнуля была по образованию художником. Окончила художественно-графический факультет в ДГПУ и сама создавала многие фасоны модной одежды.
Второй цех – это был её любимый, где она могла сама часами просиживать с дизайнерами и портнихами над созданием очередного новомодного покроя штор, подушек и покрывал. В этот цех стабильно поступали заказы от дизайнерских фирм. Они приносили образцы обоев или оттенки красок, которыми воспользовались при оборудовании помещения. А потом уже подбирали ткани к пошиву гардин и других элементов декора. Зулейха сотрудничала со многими дизайнерскими фирмами по многим причинам. В первую очередь её устраивала систематичность заказов и своевременная оплата её продукции. Ну, а заказчиков, по всей видимости, устраивали её цены, качество пошива и выбор тканей и фурнитуры, на которые она не скупилась при крупных закупках.
Третий цех. Салфеточный, как она его называла. В этом цеху стояло очень дорогое промышленно-вышивальное оборудование. Девушки, которые там работали, проходили специальное обучение на фирме, поставщике этого самого оборудования в Москве. В этом цеху шились и вышивались стильные, дорогие и даже по индивидуальному заказу, с ручной обвязкой скатерти и салфетки к ним. А также дорогое, кружевное, именное постельное бельё. Это действительно были шедевры. Ткани для этого цеха она лично привозила с Москвы, с Трёхгорковой мануфактуры. Шёлковые нити и кружеву еженедельно поставляли с Турции и с Китая специализированные магазины из Пятигорска.
Это была Империя. Её Империя. Она вкладывала в неё свою душу, своё время, свою жизнь. Она была её домом и её семьёй. С утра до позднего вечера она проводила на работе. О личной и семейной жизни не приходилось и мечтать, да и не стремилась она к ней. После замужества её матери от собственного замужества воротило, как от мусорного бака. К своему тридцатилетнему рубежу она подходила с абсолютно не запятнанной репутацией и со стойким отвращением к замужеству и с прочным диагнозом трудоголика.
Зулейха прошла в свой домашний кабинет, включила компьютер. Кофе, который она выпила, дал о себе знать. Дремота прошла, она почувствовала прилив сил и настроения. Уже надо было выдавать работникам зарплату, а она даже еще не смотрела, на какую сумму пополнились её накопительные счета за месяц.
Над головой тихо пробили пять утра старинные часы, единственная вещь, которую она привезла из маминой квартиры. Эти часы достались её маме от деда, которого Зулейха очень любила. Опять вспомнила мать. Руки предательски задрожали. Тень из прошлого вновь начала поднимать свою мерзкую голову из отсеков её безразмерной памяти. Зулейха встала, открыла настежь двери на балкон. Свежесть раннего июньского утра хлынула в комнату. Она любила стоять на балконе ранним утром, или поздно ночью. Именно в эти часы город раскрывался полностью. Утром он был беззащитным, как малое дитя, а поздно ночью, когда она на него смотрела, он уже засыпал. Зулейха не любила дневную Махачкалу. Она казалась ей в это время суток агрессивной, враждебно настроенной к людям, как – будто люди мучили её. Но где бы она ни была, куда б её не заносили дороги по делам фирмы, она с удовольствием и нетерпением возвращалась домой, хотя там её никто и не ждал в большой и стильно обставленной трёхкомнатной квартире.
Она вдохнула полной грудью свежий утренний воздух, с удовольствием подтянулась и вернулась в свой кабинет, где манил к себе включённым монитором компьютер. Удобно устроившись в кресле перед компом, Зулейха полностью ушла в отчеты по цехам, подбивала балансы и готовила тарификационные ведомости для выдачи зарплаты. После десяти утра она собиралась съездить в банк, чтобы проверить сумму на счетах. У каждого цеха был свой индивидуальный счет, на который администратор по каждому цеху скидывал всю выручку за месяц. Кроме этого на эти же счета шли все деньги по продажам за безналичный расчет.
Завершив всю бухгалтерскую работу по фирме, Зулейха скинула всю проделанную работу на флешку, чтобы потом на работе воспользоваться информацией. Глянув на часы, она удивилась, шел девятый час. Вроде бы только села за работу, а время пролетело, как миг. Приняв душ и переодевшись, она отправилась прямиком в банк. До двенадцати она просидела в банке с работником, который вёл и обслуживал её счета. Они подсчитали весь баланс на счетах всех цехов. Затем она сняла со счетов сумму, которая была необходима для выдачи зарплаты работникам. И только уже, приехав на фабрику и вызвав по внутренней связи администраторов всех цехов, Зулейха предупредила, что сегодня до двух выплатит всем зарплату, и чтобы никто никуда не расходился.
Все цеха её фирмы «Эдем» находились в одноэтажном помещении бывшей детской поликлиники, которое ей продал ушлый чиновник из администрации, купивший сам его во времена всеобщей приватизации за копейки. Здание было старым, обшарпанным, с покосившимся крыльцом. Внутри, во множестве кабинетов штукатурки на стенах практически не осталось, как и деревянных полов, которые сгнили от сырости. Об окнах и говорить не приходилось, вместо них зияли огромные дыры. Несмотря на такой непрезентабельный вид, помещение её устраивало по многим причинам. Оно находилось в небольшом микрорайоне города. Вокруг много жилых кварталов и не одного пошивочного ателье рядом, а это означало, что клиентов будет немало. Здание, хоть и нуждалось в капитальном ремонте, было крепким, с высоким фундаментом, большими оконными проёмами и высокими потолками. Многие кабинеты в помещении пришлось объединить, чтобы цеха были просторными и светлыми. Для рабочих она оборудовала в последствии столовую и сан.узлы, чтобы работники не чувствовали себя хоть в чём – то ущемлёнными. Себе она выбрала две небольшие комнаты, находившиеся около проходной, которые она объединила между собой, сделав непосредственно сам кабинет и, так называемую, комнату отдыха. Ей она была жизненно необходима, потому как она знала, что на первых порах ей придётся дневать и ночевать на фабрике. Так же её устраивала цена на это здание. Её удалось сбить, так как независимый оценщик, которого она пригласила на эту сделку, был родственником Айнули, её подруги. С ним предварительно обговорили все детали купли - продажи, в том числе и то, что бы на назначенной встрече он ни в коем случае не показал даже виду, что знаком с ней. Толи уловка помогла, толи сам продавец спешил избавиться от своего товара, но сошлись на оптимальной для всех цене. Денег, от проданных дома покойного деда, где она проживала одна, и квартиры покойной матери, которая тоже жила одна, хватило на покупку и ремонт будущей фирмы «Эдем». Пришлось снимать квартиру и распродавать всё дедово имущество, собирать весь свой скарб и переезжать. Да, она рискнула, но работа стоила того. Конечно, у неё оставалось ещё очень многое из дедова наследства, но продавать его тогда не имело смысла по многим причинам. Если дело со швейной фабрикой не пойдёт, ей придётся начинать с нуля. Вот там то и пригодятся все дедушкина накопления в виде золотых николаевских монет и старинных ювелирных изделий.
Воспоминания опять с новой силой стали затягивать Зулейху. Но она взяла себя в руки. Работа - прежде всего – это был её жизненный принцип, который она никогда не нарушала сама и никому никогда не давала его переступить.
Быстро распечатав все ведомости через компьютер, она вызвала по внутренней связи всех администраторов, выдала им наличку по ведомостям. В последнюю очередь она отпустила Айнулю.
Продолжение здесь https://dzen.ru/a/ZG2lZLdeuDDMucY6?share_to=link