Он бродил по дому уже минут двадцать и все никак не мог привыкнуть к странному расположению комнат.
«Угораздило же меня сюда притащиться! Идиот, повелся на рассказ Малыша Джона о спрятанных здесь несметных богатствах. Лучше бы залез в ту квартиру в элитном районе... Ладно, посмотрим, может, и правда здесь что-то найдется», — думал Тим, теряя терпение, пока вышагивал по старому особняку.
Дом построили в конце XIX века, и почти сразу о нем поползли жуткие слухи. Сначала говорили, что хозяин был безумцем, который травил своих жен и сбрасывал их тела в яму на заднем дворе. Потом, когда прошли десятки лет, местные рассказывали о призрачных силуэтах в окнах, хотя особняк к тому времени был давно заброшен.
Тим во все эти истории не верил — матерого вора интересовали только деньги и драгоценности. По своему опыту он знал: в таких местах всегда можно найти какой-нибудь тайник или скрытый сейф, в котором удачливого домушника (а Тим считал себя именно таким) ждет награда.
«Стена выглядит многообещающей. В этой комнате явно раньше был кабинет, значит, хозяин мог что-то припрятать», — решил вор, доставая маленький молоток и слуховую трубку.
Постукивая по полированному дереву, Тим прислушивался к звукам, которые отражались в стене. Ничего.
«Идем дальше. Было бы слишком большой удачей с ходу найти что-то», — домушник уже приготовился к долгой и монотонной работе.
Пройдя несколько метров в поисках хоть какого-то намека на пустоты в стене, Тим внезапно замер.
«Что это? Кажется, какое-то эхо... Рядом точно должен быть тайник», — от предвкушения у него, как это обычно бывает, пересохло в горле.
Звук был особенно четким у самого угла комнаты. Тим взял молоток поменьше, чтобы определить точное место. Тук! В ответ он услышал: «Тук». Тук-тук! «Тук-тук». В момент, когда Тим занес молоток и готовился постучать в третий раз, из стены раздалось: «Тук-тук-тук».
Вора бросило в холодный пот: это не эхо, ему стучат в ответ! Он моментально отпрянул от стены и поднял глаза. Прямо над ним висел портрет удивительно красивой женщины. Несмотря на то, что цвета давно потускнели, картина передавала мельчайшие детали образа незнакомки. Правильные черты лица и бездонные голубые глаза дополнялись какой-то сверхъестественной белизной ее кожи. Тим забыл про стук в стене, все его внимание сосредоточилось на этой даме.
Через секунду по коже пробежал мороз, а ужас сковал все его тело. Глаза. Глаза незнакомки смотрели прямо на него. И в них читалась ярость. Лицо женщины начало меняться. Кожа сморщилась, обтянув череп. В глазницах осталась только чернота, в центре которой сверкали маленькие синие звезды.
Тим хотел убежать, но не мог и пальцем пошевелить — его парализовал воплощенный кошмар. Вор силился вспомнить хоть одну молитву, которой его учили в католической школе, но в голове был только вопль.
Картина ожила. Первой показалась тонкая иссохшая рука, которая оканчивалась острыми как бритва когтями. Затем на деревянный пол ступила черная нога, испускавшая во все стороны потусторонний дым. Когда чудовищное лицо вылезло из портрета, в комнате стало холодно, а лунный свет, пробивавшийся через ставни, померк.
Все это время тварь не спускала своих темных глазниц с несчастного взломщика. Кошмарная фигура почти доставала до потолка, а ее некогда белое платье было похоже на смертный саван. При каждом движении суставы монстра издавали омерзительный хруст, от которого кровь стыла в жилах. Тим пытался заставить себя отползти, но тело больше не слушалось. Сделав шаг, чудовище наклонилось к вору, и из мертвенной глотки раздался хрип: «Любимый!..».
Местные потом рассказывали полиции, что слышали ночью жуткие крики из старого особняка. Детективы обнаружили следы взлома, но ничего не нашли внутри. Дом выглядел все таким же заброшенным, словно никто и не тревожил его покой много лет. Внимание полицейских привлекла только картина красивой бледной дамы с удивительными голубыми глазами.