Прошла неделя после получения печального извещения. Как же так, казалось, что мир перевернулся, что жизнь замерла, что небо упало на землю и погасло солнышко. Но нет, ничего не произошло. Все осталось по-прежнему. Надя с Васькой так же ходили на работу, Бориска в школу, Зоя оставалась дома, помогала Овдотье по хозяйству. Ей не в чем было ходить в школу, поэтому этот год решили пропустить. Олёшка опять пошел в сад. Только теперь его старались почаще брать на ночь домой. Ниночка и Сёмка как были дома, так и остались.
Все так, только Дарья еще лежала в больнице. Все радовались, что с каждым днем ей становилось лучше. Она уже не лежала молча уткнувшись лицом в стенку. Когда ее приходили навестить, она радовалась, даже улыбалась, расспрашивала, что делали.
Врач при одном из посещений честно признался Наде, что продержит Дарью как можно дольше. Ей надо окрепнуть физически. Набраться сил. Организм сильно истощен. Доктор был добрый человек. При вызове он увидел, в какой нищете живет семья, а потом еще и узнал, что бедная женщина работает на двух работах, чтоб хоть как-то выбраться из нужды.
- Так она долго не протянет. - подумал он еще неделю назад. Сейчас же с
удовольствием наблюдал, как меняется женщина на глазах, как жизнь просыпается в ее глазах.
Время шло. Вот уж и Дарью выписали из больницы. Пришла она домой, села на стул у печки. Обняла своих деток и сказала:
- Ну вот что, ребята мои милые, извещение извещением. Может и не правда это окажется, может и придет еще отец. Кто знает, всякие чудеса на белом свете случаются. А пока слушайтесь Надю, как меня. Василий у нас за главного мужика теперь будет.
Надя удивилась, как спокойно рассуждала мать, ни слез, ни причитаний о своей горькой доле. Девушка от всей души была благодарна старенькому доктору. Как ему это удалось. Не зря все люди в поселке его хвалят. А ведь было, что после революции его чуть не сослали, мол буржуазная закалка в нем сидит. Да видимо разум все-таки верх взял.
Дарья вышла на работу. Вновь гоняла на своей Ласточке в лес, да еще и в столовой успевала работать. Поздняя осень вступила в свои права. Темнело рано. Уже не слышно было гомона птиц, собирающихся в стаи. Ночами ледяной дождь стучался в окна домов. По утрам мороз сковывал землю. Жизнь, она не останавливается, идет да идет своим чередом. Но не зря говорят, что пришла беда - отворяй ворота.
В холодный ноябрьский день пришла похоронка на брата Павла. Был он ранен где-то далеко в Белоруссии, даже в госпиталь смогли его отправить. Да видно раны оказались слишком тяжелыми. Не смогли спасти жизнь брата в госпитале. Остался навсегда лежать в белорусской земле.
В этот раз сестры утешали сноху свою. Осталось двое маленьких ребятишек без отца. Болела душа теперь и о Никите. Ходил он где-то по северным морям на военном корабле. Писал редко. Остался брат один-единственный в большой Дарьиной семье да сёстры.
Клавдейке приходили письма из Грузии. Свекровь расписывала , как хорошо у них тут, даже жалела, что сноха с Тамарочкой уехали. Но женщина не верила ее добрым словам. Слишком уж ласковые письма писала эта лиса. Клавдия твердо решила, что пока за ней не приедет муж, туда она не ногой. Изредка приходили деньги.
Как-то закончив работу пораньше, Дарья зашла к Клавдее. В комнатушке было тепло. Тамарочка бегала по полу в вязаных носках.
- Пол-то у вас какой теплый. У нас уж сейчас в носках не походишь. Сколько не топи, все пол холодный, да и что говорить, избенка то старенькая, продухи везде.
За разговором Клавдия спросила Дарью
- А ты пособие на ребятишек-то не оформляла? Говорят, что указ есть, что не только за погибших солдат, но и за пропавших без вести, платят.
Дарья отрицательно покачала головой. Ей и в голову не приходило узнать, положена ли помощь.
- Надо сходить будет. Не знаю куда только. В военкомат что ли.
Еще немного поговорили и Дарья ушла с мыслью, что надо сходить, узнать все.
Она не стала откладывать это дело на потом. Разгоряченная разговором с сестрой, на следующий день женщина отправилась в военкомат. Привязав свою Ласточку, она решительно вошла в здание. Расспросив у людей, где тут сидит начальник, Дарья сразу пошла к нему. Он-то уж все знает, а если нет, так скажет куда дальше идти.
Она решительно постучала в дверь, и услышав “входите”, вошла. За столом сидел здоровый мужик в форме, что-то писал. Взглянул на нее мельком, показал на стул и продолжил писать. Прошло довольно много времени, пока он не закончил свою писанину и поднял голову.
Дарья начала свой рассказ о муже, об извещении, о детях, оставшихся без отца. Мужчина слушал не перебивая, потом стал рыться в каких то папках, нашел нужную, вытащил, стал листать. Найдя нужный листочек с фамилией Степана, прочитал все, потом заговорил.
- Да, государство заботится о детях погибших солдат, даже о детях солдат, пропавших без вести. Положено пособие. Но тут, такое дело. Надо доказать, что он не сдался в плен, не перешел на сторону врага, не отсиживается где-нибудь в лесах. Тем более мужик-то твой из богатеньких. Кто его знает. Может к немцам подался. Но не переживай, пошлем запросы, разузнаем все. Для того мы здесь и поставлены. А как все документы будут на руках, так комиссия соберется и решит, положено пособие тебе или нет. Заходи, узнавай. Сразу скажу, что дело это долгое.
Дарья вышла из кабинета. Слезы катились по ее лицу. Надо же, из богатеньких. Пришел бы да посмотрел, как богато они живут .Сам-то вон какой здоровый сидит. Наверное не делит кусок хлеба на частички. Ей было обидно за себя, за детей, за Степана, сгинувшего неизвестно где. Было обидно, что ничего-то она не сможет сделать. Да и пособие это скорее всего никогда не дождется.