Река свои воды несла не спеша, Когда я услышал: «Эх, Колька, Потёмки — не только чужая душа, Своя не светлей ни насколько». Когда это было? Не вспомнить уже. Но всё-таки было, однако, Поскольку былые потёмки в душе Успели сгуститься до мрака. Но, брат мой, не слушай, не слушай меня, Хоть я и считаюсь поэтом, Ты верь, что другие придут времена, Иные они назовут имена, И души наполнятся светом.