Есть две вещи, которые я прямо обожаю - это копаться в этимологиях слов, и копаться в исторических источниках всем известных сказок. Потому что порой результаты могут быть совершенно неожиданными, и какая-нибудь второстепенная злая бабка с нестандартным жилищем может вести к жуткой, но восхитительной и уникальной "лесной" мифологии людей, которые жили тысячи лет назад.
Но это ещё ладно, в конце концов, подумать, что персонажи вроде Бабы Яги (если вы вдруг не поняли, о ком был предыдущий абзац) или Кащея как-то связаны с древними историями - это ещё можно, они ведь такие, "нечеловечные", с каким-то скрытым смыслом и всё такое. Но... Красная Шапочка? История о том, как девочка идёт через лес, встречает там волка и влипает в неприятности - это же обычная поучительная детская история со стандартными персонажами, так? Так?
И, как бы, да. Похожие истории есть буквально у всех народов, только где-нибудь в Китае вместо волка будет тигр, а у нас вместо Шапочки - Колобок, но посыл-то один и тот же. Но вот если копнуть в детали...
Угадайте, с чего началась европейская версия этой истории? С библейского всемирного потопа. Неожиданно, правда? Ну, историю с Ноем и его ковчегом все знают, не будем углубляться. Нас интересует то, что эта история была заимствована в греко-римскую мифологию. Правда, конечно, в изменённом виде.
В общем, завязка осталась стандартной - люди вели себя плохо, и чем дальше, тем хуже. А крайней точкой стал случай, когда Зевс явился к Ликаону, царю Аркадии, а тот решил его испытать и накормить человеческим мясом - мол, если это бог, то он узнает. Зевса это выбесило, и он превратил Ликаона в волка (именно отсюда растут корни у слова "ликантроп"), а на Землю обрушил потоп, который уничтожил всех людей, кроме двух праведников - Девкалиона и его жены Пирры. Этой паре сказали построить ковчег, на котором они плавали девять дней, и в конце высадились на вершине то ли Парнаса, то ли Этны. Ну и там основали человечество заново.
Казалось бы, ничего общего, но в этой истории родилось противостояние хорошей рыжей девушки ("Пирра" переводится как "огненная") и злого волка. И в греческих сказках то там, то сям стали возникать истории где какая-то девушка Пирра противостоит то какому-то человеку с именем "Волк", то волку.
История бродила по свету, видоизменяясь у разных авторов, и это тот редкий случай, когда учёным-фольклористам прекрасно известны пути развития этой сказки - как она разделилась на три ветви, африканскую, азиатскую и европейскую, как в этих ветвях начали появляться свои местные звери и свои местные пирожки и прочие вещи. И всё бы ничего, но как-то попала эта история к северным варварам. А северные варвары, это, знаете ли, отдельная культура со своими верованиями и своими мифами. И своими волками, конечно же, которых в северных лесах водилось весьма немало.
И в северной "волчьей" мифологии был стандартный сюжет о том, как волк съедает солнце - самый известный вариант этого сюжета это, конечно, Фенрир, который в конце света съест солнце и устроит Рагнарёк. Не находите, что история про рыжую девушку, которую съедает волк, но которая опционально снова появляется на свет - она вот в это всё ложится как влитая? История про Пирру не смогла как-то изменить или повлиять на германскую или скандинавскую мифологию, но оказалась очень удачно заимствована как сказка для детей, в которой используются знакомые образы и знакомый сюжет, адаптированный для пересказа детям.
На этом этапе в историю добавился и тот самый эпичный диалог будущей Шапочки и волка о больших размерах (поручик, молчать!). Пришёл он из "Песни о Трюме", где князь турсов Трюм похитил молот Тора Мьёлнир, и потребовал в обмен себе в жёны Фрейю. Фрейя, узнав об этом, послала и Трюма, и Тора на три буквы, и в итоге с подачи Локи было решено нарядить Тора в женское платье и отправить на свадьбу. И именно там Трюм удивляется: "Виданы ль жены, / сжевавшие столько? / Я не видывал дев, / объедавшихся так / И умевших столько / меда выпить." А дальше пробует поцеловать свою невесту, но замечает, что глаза бога грома не очень-то похожи на глаза богини любви, а какая-то служанка ему отвечает, что, невеста так ждала, так ждала, что восемь ночей не спала, вот, мол, всё из-за этого.
Именно вот этот скандинавский вариант истории о девушке и волке и стал самым распространённым. Везде он, конечно, адаптировался под местные и современные условия, но в целом так и оставался неизменным.
До тех пор, пока не попал к Шарлю Перро. Французский сказочник сильно обрезал все мифологические связи, выкинув, например, историю о том, как волк кормит девочку останками её же бабушки (ага, это аж оттуда, с Ликаона отголоски остались). Но зато тему сексуальности выкрутил на полную. Именно с его подачи девушка обзавелась красным шапероном (это такой капюшон), носить который в те времена было весьма вызывающе, а неприятности на свою пятую точку отыскала не потому что нарушила запрет матери не сходить с тропы, а вот просто потому что привлекла к себе внимание. Ну и в конце Перро добавил мораль в виде стиха, в котором прямым текстом говорит, о чём его сказка, и что девицам "В пути встречая всяческих мужчин, / Нельзя речей коварных слушать". Кстати, знаете, почему именно "шаперон"? Потому что это слово, chaperon, родственное другому слову, chaperone, которое означает "сопровождающий". Это такая игра слов - мол у Красной Шапочки не было "шаперона", то есть сопровождавшего её мужчины, который отгонял бы незнакомцев, но зато был шаперон, то есть капюшон, и все беды от этого.
Позже эту же историю запишут братья Гримм. И это прям очень интересно. Потому что хотя с момента выхода сказки Перро прошло уже сто лет, и именно его вариант был очень популярен, в варианте братьев Гримм мелькает очень много элементов из более старых, ещё народных вариантов сказки. Один из таких элементов - это то, что девушка носит не капюшон, а шапочку. Обычное дело, название головного убора вещь такая, адаптируемая под язык и время действия, но любопытно, что это означает, что головной убор у девушки появился не только в сказке Перро.
И так и есть - как минимум, об этом свидетельствует ещё одна вариация истории родом из шестнадцатого века. Тогда жил вполне реальный маньяк Питер Штумпп (иногда фамилию записывают как Штуббе), которого обвиняли в занятиях чёрной магией и в том, что он оборотень. Одна из историй, которая с ним связана, явно такая, "красношапочная" - в ней рассказывается, что в городе стали исчезать девушки, и их исчезновения оставались загадкой до тех пор, пока одна не смогла уцелеть. А уцелела она потому что напавший на неё волк (то бишь, оборотень) не смог прокусить то ли плащ, то ли капюшон, то ли что-то такое на её шее.
В общем, не Перро придумал Пирре головной убор, он просто появился на каком-то этапе истории. А с учётом её "огненности" нет ничего удивительного в том, что он был не каким-нибудь тёмно-зелёным, а более тёплых оттенков.
И вот зная эту всю историю как-то по-новому смотришь на самую позднюю версию "Красной Шапочки" - сказку "Правдивая история Маленькой Золотой Шапочки" Эндрю Лэнга (она, вообще, тоже Капюшон, ну да ладно). Она записана в конце девятнадцатого века и на первый взгляд кажется ну прям очень авторской и очень переработанной. В ней капюшон золотой, волшебный и соткан "из солнечного луча", а когда волк пытается её съесть, то проглатывает капюшон, и он обжигает ему горло так, что съесть саму девушку он уже не может (а бабушка в этой версии вообще вышла погулять, поэтому волк и её не съел). Вроде, ничего общего, а с другой стороны - ну, как бы, солнце, Фенрир, всё подходит, ничего удивительного. Может, Лэнг и не придумал это всё, а что-то действительно записал из каких-то народных историй, почему бы и нет.
В общем, удивительная сказка с удивительной историей. Впитавшая в себя сразу несколько очень масштабных мифологий, прошедшая сквозь тысячелетия, и до сих пор не исчерпавшаяся для творчества.