Он «был актер необыкновенный, по уму гибкому и просвещенному, по таланту сценическому и по стойкости характера. Все то, что пленяет нас в Бомарше, досталось в удел Сандунову: та же пылкость души, тот же пламень воображения, та же язвительная острота и изворотливость ума. На сцене он был, как дома: смел, развязен и ловок...» — писал знаменитый историк театра Ф. Кони. Сила Николаевич Сандунов (1756-1820) почитался первым комиком своего времени. Амплуа его было "слуга", самое трудное в период господства на русской сцене французской комедии, где по обыкновению все интриги завязывались плутами — хитрым слугой и ловкой служанкой. И именно такой круг ролей превратил Сандунова не просто в знаменитость, а в любимца публики, актера модного, которому подражала молодежь. Благородные манеры, умение держать себя в свете, и главное — необыкновенно острый ум и незаурядное чувство юмора — принесли ему не меньше друзей, чем его талант завоевал сердец с театральных подмостков.
"Да я и сам не хуже сыграю!"
Родился Сила Сандунов (настоящее имя Силован Зандукели) в Москве, в семье дворян-переселенцев из Грузии. Княжеское происхождение и блестящее образование были редкостью для актеров того времени, — "веселить народ" обычно шли представители низших слоев общества. В юности сын фабриканта Николая Моисеевича Сандунова и не помышлял об актерской карьере: он служил в канцелярии Мануфактурной коллегии, и монотонные чиновничьи будни, казалось бы, вовсе не тяготили его. Но судьба распорядилась иначе. Один из приятелей пригласил его однажды в на комедию "Наследство" П. Мариво. Впервые оказавшись в театре, Сандунов был искренне захвачен историей робкого маркиза, вынужденного жениться на нелюбимой женщине ради двухсот тысяч франков. Была в этой пьесе и роль хитроумного и проворного слуги Криспина, дающая возможность артисту продемонстрировать целый калейдоскоп умений, навыков... и в какое же негодование пришел Сандунов, когда понял, что возможность эта в спектакле не использована! "Да я и сам не хуже сыграю!.." — горячо воскликнул он, не замечая улыбок других зрителей. Все думали, что это минутный выплеск эмоций, но не тут-то было. Упрямый грузинский князь не на шутку заболел театром, и решение пойти на сцену крепло в нем день ото дня.
Через много лет, когда Сандунов будет уже на пике славы, роль Криспина войдет в перечень его лучших актерских достижений, наряду с мольеровским Скапеном и Труффальдино из Бергамо.
Всегда любивший литературу, тонко чувствующий искусство, Сандунов начал читать пьесы, изучать переводы, а чуть позже — брать уроки актерского мастерства у Якова Шушерина, знаменитого актера, выступавшего за глубокую осознанность творческого процесса. В отличие от многих артистов своего времени, он уделял огромное внимание подготовительной работе, изучению роли, утверждая, что "репетиция — душа пьесы" и стремясь к естественности, сценическому правдоподобию. В 1776 году Сандунов, вопреки родительской воле, дебютировал на московской сцене в театре Медокса, в роли слуги Пролазы в пьесе Я. Княжнина "Чудаки", точно угадав свое призвание — комедии и фарсы. А семь лет спустя председатель театрального комитета Адам Омсуфьев предложил ему перейти на казенную столичную сцену.
Петербургский роман
История любви Сандунова и оперной певицы Елизаветы Семеновой (Урановой), которая описана во всех учебниках по истории театра, разворачивается именно в петербургский период творчества актера. Сандунов женился на юной красавице, резко отпарировав любовные домогательства государственного канцлера графа Александра Безбородко в отношении своей невесты. Смелая апелляция к публике, вплоть до передачи через рампу просьбы к самой императрице Екатерине Второй, привела влюбленных к успеху. Есть две версии романтической развязки этой интриги.
Согласно первой, был дан бенефис — комедия А. Клушина "Смех и горе", где Сандунов, по обыкновению, играл слугу. Неожиданно для всех (и особенно для театральной дирекции) актер обратился напрямую в зрительный зал с монологом собственного сочинения. В нем артист рассказал о том, как богатый граф заваливал его любимую цветами и подарками; как театральное начальство решило помочь высокопоставленному интригану избавиться от него. Финальным четверостишием было: "Теперь иду искать в комедиях господ / Мне кои б за труды достойный дали плод / Где б театральные и графы, и бароны / Не сыпали моей Лизетте миллионы". Публика, жадная до закулисных тайн, встретила этот демарш овациями. О происшествии незамедлительно доложили Екатерине, та выяснила подробности — и театральная дирекция Соймонова и Храповицкого была изгнана, а брак Сандунова и Урановой был благословлен государыней.
По второй версии, в Эрмитажном театре шла опера "Федул с детьми" авторства самой императрицы (о том, что Екатерина II была драматургом, мы уже рассказывали ЗДЕСЬ). Уранова, давняя любимица царицы, играла восхитительно, пела так, что превзошла самое себя. Когда певица, блестяще исполнившая последнюю арию, услышала оглушительные аплодисменты, императрица с улыбкой бросила ей на сцену цветы. "Лучшего момента не будет..." — подумала Лиза, поцеловала букет и, выбежав с ним на авансцену, упала на колени с отчаянным криком: "Матушка царица! Спаси меня!.." Екатерина встревоженно поднялась с кресла и спросила, кто посмел обижать ее любимую артистку. Вместо ответа Лиза вынула письменное прошение и смиренно вручила его царице. Через три дня состоялась свадьба Сандунова и Елизаветы Урановой, — Екатерина была в числе гостей, и пожаловала молодым роскошные подарки.
Русская народная песня "Как красавица одевалася..." приобрела огромную популярность после того, как была исполнена на свадьбе Сандуновых.
Увы, вопреки ожиданиям, злоключения супругов Сандуновых не закончились со звоном свадебных колоколов. Назначенный вместо прежних директоров Николай Юсупов питал откровенную неприязнь к "вольнодумцам". Гордый и свободолюбивый князь и так-то вряд ли мог бы понравиться главе театрального дела, но сыграло свою роль и влияние оскорбленного графа Безбородко. Мстительный и упрямый, граф не мог простить публичного унижения... а возможно, и надеялся все в конце концов одержать победу над соперником. Три года пребывания в Москве для Сандуновых превратились в настоящий ад. Их преследовали, отказывали в бенефисах, всячески притесняли материально... Особенно враги старались не дать Елизавете Сандуновой отличиться перед ее покровительницей — императрицей. «Развратник», «пьяница», «гордец» — вот самые мягкие эпитеты, какими разукрашивал князь Юсупов имя Сандунова. В итоге, не выдержав травли, актерская семья вернулась в Москву.
Тем не менее, было бы ошибкой считать, что "петербургское" время больше ничем не примечательно для творческой биографии Силы Сандунова. Женитьба на Урановой состоялась в 1794 году — ей предшествовали успешные годы службы в театре, где актер составил себе громкое артистическое имя.
Елизавета расстанется с мужем в 1813 году. Еще до войны в их семье то и дело вспыхивали ссоры из-за взаимных подозрений в супружеской неверности. Когда Сандунов открыл свои знаменитые бани, он объявил себя их единоличным основателем, хотя первоначальный капитал включал и деньги жены — драгоценности, подаренные Екатериной в качестве свадебного подарка... Брак, так красиво начавшийся, оказался несчастливым, и распался из-за конфликта вокруг коммерческого предприятия... хотя и нашел отражение в "Капитанской дочке" А. С. Пушкина, и даже отчасти в "Идиоте" Ф. М. Достоевского, в эпизоде сожжения денег. В мемуарах А. М. Тургенева описано, как Безбородко прислал Урановой 80 тысяч рублей ассигнациями, и девушка тут же швырнула их в камин...
На московской сцене
Покинув столицу, Сандуновы вернулись в Москву, в Петровский театр Медокса, где Сила Николаевич начинал свой актерский путь. Полист в комедии Княжнина "Хвастун", Семен в пьесе Ефимьева "Преступник от игры", уже упомянутый Криспин... Сразу семь (!) ролей в спектакле "Алхимист", где требовалось искусство трансформации. Неизменным триумфом сопровождались его выступления в "Проделках Скапена" (в тогдашнем переводе — "Скапиновы обманы"). Зрители ходили на этот спектакль по два, три, четыре раза — ради удовольствия видеть, как великий артист выходит на сцену. "Лишь только вышел... оглянулся, потер руки и пожал плечами... не сказав еще ни слова, уже характеризовал свою роль. Нельзя было не догадаться, что это он, Скапин-плут! Какие интонации в голосе, какая естественность в движениях, что за взгляды и ухватки!.. Мольер расцеловал бы нашего Скапина, если бы даже не понимал по-русски!.." — восторгался современник.
Даже свои актерские недостатки Сандунов умел обратить в достоинства. Примером может служить забавный случай. Одаренный всеми талантами сценическими, Сила Николаевич был, что называется, обижен природой в музыкальном отношении, — говоря проще, у него не было ни слуха, ни голоса. Не желая смириться с этим очевидным своим актерским изъяном, он выбрал однажды для бенефиса оперу "Рауль де Креки". И произведение публика знала хорошо, и любила всей душой бенефицианта... но стоило ему затянуть первую арию, как весь театр залился оглушительным хохотом. Даже оркестр остановился, не в силах совладать с приступом смеха. Сандунов же остался невозмутим: допел свою арию уже без музыки, а потом вышел на авансцену и сказал доверительным шепотом, будто по секрету:
— Пусть себе театр смеется, что сумел певца поддеть. Сандунов сам признается, что плохой он мастер петь!
Последние его слова потонули в криках "Браво!.." и рукоплесканиях.
Историки отмечают, что плебейские герои приобретали в исполнении Сандунова черты Фигаро, то есть главного комедийного персонажа 18 века: его драматическую активность, стремление к справедливости, обличительный пафос. Даже в быту Сандунов следовал герою Бомарше; смело шел на конфликт со знатью во имя защиты своего права на личную жизнь, и даже решился на публичное выступление со сцены против "господ", вставив в свою роль стихотворный монолог дерзкого содержания. Надо сказать, что Екатерине Второй, пришедшей ранее в восторг от пьесы "Севильский цирюльник", "Женитьба Фигаро" решительно не понравилась. Есть даже гипотеза, согласно которой та помощь, которая была оказана влюбленным в борьбе с уродливым канцлером Безбородко, являлась "антикризисной" мерой царицы, направленной на стабилизацию в обществе. Но об истинных причинах можно теперь только догадываться...
Роли слуг, которые играл Сандунов, составляли такую же необходимость тогдашних комедий, как и роли “наперсников” в трагедиях. Но их значение в комедиях было гораздо важнее, чем значение “наперсников” в трагедиях, и потому в ролях слуг был простор для самых выдающихся талантов. Слуги были главною пружиною, они вели интригу пьесы, завязывали и разрешали действие. Ловкость, самоуверенность, бойкость были необходимыми качествами актеров на роли слуг. Таков был и Сандунов. Остроумный, находчивый, смелый, он никогда не терялся ни на сцене, ни в жизни. В игре его всегда была перед зрителями живая личность, тонко отмеченная самыми мелкими подробностями интонации и жестов, мимики, грима и костюма... (Из книги Алексея Ярцева "Федор Волков. Его жизнь в связи с историей русской театральной старины")
Внезапное прощание
В 1810 году Сила Сандунов неожиданно бросает театр. Начальство долго не давало ему отставки в надежде, что великий комик передумает... но он сдержал слово, данное публике со сцены, и больше не выходил на подмостки до самой своей смерти. Формальным поводом послужило оскорбление, нанесенное зрителями, освиставшими замену спектакля. Но кто знает, чем на самом деле руководствовался артист, давным-давно привыкший к недовольству публики?.. Жить ему оставалось еще десять лет, и никогда он больше не слышал благодарных аплодисментов. Он преподавал мастерство актера любителям, а во время войны с Наполеоном потерял все свое имущество, и бежал из Москвы. Лазаревское кладбище, где он обрел последний приют, не сохранилось.